Читаем Дверь. Альбом полностью

— Все очень просто. Мы все, конечно, осуждали маму за это, но иногда кто-либо из нас находился в это время в комнате. Джим Веллингтон приносил маме золото или деньги, если золота в банке оказывалось мало. У нее были счета в разных банках, но большинство из них не выдавали сразу большое количество золота. Он приносил золото в этих мешках. Мама пересчитывала его, лежа в кровати. Потом складывала обратно в мешки и завязывала их проволокой. А если это были деньги, то они были в конвертах. Потом Джим все складывал в сундук.

— А как он это делал?

— Сначала ставил сундук на два стула так, как он стоит сейчас. Но потом сундук стал тяжелым. Он просто вытаскивал его из-под кровати, мама давала ему ключ, он поднимал крышку и клал в него деньги.

— А вы знаете, сколько в нем сейчас денег?

— Точно не могу сказать. Джим однажды говорил, что пять тысяч долларов весят больше восемнадцати фунтов и что ему не очень-то приятно носить такую тяжесть. И, кроме всего, это опасно. Банки тоже возражали против этого. Вообще, ему все это не нравилось. И он стал носить меньше за один раз. Только он может знать точно, сколько здесь денег. Если, конечно, вел запись. Я уверена, что он все записывал. Думаю, что здесь где-то между пятьюдесятью и ста тысячами долларов. Но это только мое мнение.

Салливан что-то высчитывал на старом конверте. Потом приподнял сундук. Инспектор Бриггс смотрел на него и молчал.

— Тяжелый, — заметил Салливан.

— И вот еще что, — сказала Маргарет. — Я уверена, что мистер Льюис согласится со мной. И семья тоже. Я бы хотела, чтобы деньги были снова положены в банк. Прямо сегодня. Под присмотром полиции. В Первый национальный банк. И деньги нужно пересчитать.

Сказав это, она вышла из комнаты. Вскоре за ней последовал Джонни со своим чемоданом. Остальные остались в комнате, закрыв дверь. Поэтому только после выхода вечерних газет жители Полумесяца узнали, что относить в банк было нечего: почти все деньги пропали, а в конвертах вместо денег лежали старые газеты. Что касается золота, то в мешках его не было. Вместо золота лежали свинцовые грузики, используемые портными, чтобы подол юбки или низ жакета не задирались, а плавно свисали.

Именно такие грузики использовала мисс Мейми, когда шила для жителей Полумесяца не слишком модные платья. Все мы тоже покупали такие грузики и клали их в вазы для цветов или цветочные горшки, чтобы их не опрокидывал ветер.

Но в то утро я ничего об этом не знала. Я вернулась домой, будучи уверенной, что все в порядке и что нет никакой необходимости выполнять поручение Джорджа Тэлбота и искать золото, зарытое на ничейной земле. И это было прекрасно, потому что, когда у мамы болит голова, она бывает очень капризной. Я провела остаток утра, прикладывая к ее лбу холодную мокрую тряпку, потому что мы не пользуемся резиновыми пузырями.

В два часа дня доктор Армстронг, обслуживающий жителей Полумесяца, поднялся наверх, чтобы посмотреть, в каком состоянии находится мама. Но перед этим он пошел за мной в библиотеку, и я заметила, что он чем-то обеспокоен и выглядит так, как будто не спал всю ночь.

— Дела очень плохи, Лу, — заметил он. — С какой стороны ни смотри. Весь Полумесяц в ужасном положении.

— Я ничего не понимаю. Что вы хотите сказать?

— По-моему, понять нетрудно, — возразил он мне несколько возмущенно. — Это какая-то неврастения, даже психоз. Вот в чем дело. Кроме вас и Веллингтонов, хотя Хелен тоже ведет себя не совсем так, как следует, здесь нет ни одного нормального человека. В результате обстоятельств, врожденных данных, удаленности от внешнего мира и вообще Бог знает чего этот ваш район Полумесяца превратился в психдиспансер!

— Мы действительно оказались отрезанными от остального мира, — согласилась я.

— Отрезаны! Посмотрите на миссис Тэлбот! Эта ее мания запирать все двери! А Лидия? Она на грани сумасшествия. А миссис Дэлтон? А ваша мать? Разве это нормально носить глубокий траур и отречься от мира потому, что двадцать лет назад она потеряла мужа? Может быть, она чувствует себя виноватой в его смерти? Половина женщин или в трауре, или чувствуют угрызения совести, или пытаются драматизировать свою судьбу!

Тут он опомнился, понял, что говорит лишнее, и стал довольно неуклюже извиняться.

— Я не имею в виду вашу мать, конечно. Она просто пытается избегать общения. Люди, светская жизнь нагоняют на нее скуку, и она бежит от них. Но возьмем Ланкастеров. Маргарет как-то удается оставаться нормальной. Она ведет свою жизнь вне Полумесяца. А вот Эмили год или два находится на грани нервного расстройства. Даже мистер Ланкастер вот уже год живет в постоянном напряжении. А теперь еще это несчастье! Я в замешательстве, Лу. Здесь что-то произойдет, не сомневаюсь в этом! Вот уже десять лет, как я лечу вас, и уже сказал, что о вас думаю!

Он был довольно молодым человеком с худым и усталым лицом. У него была привычка постукивать пальцами по саквояжу, когда он разговаривал.

— Что вы имеете в виду, доктор, когда говорите, что что-то произойдет?