Дом Ланкастеров был ярко освещен. Одной из привычек жителей Полумесяца была экономия электроэнергии, хотя все мы были достаточно состоятельны, чтобы экономить на этом. И то, что дом, перед которым я стояла, был ярко освещен — свет горел во всех окнах с чердака до подвала, — говорило о происшедших в нашей жизни существенных переменах. Вначале казалось, что меня в дом не впустят. На крыльце стоял полицейский. Он резко спросил, что мне угодно.

— Я хотела бы увидеть инспектора Бриггса. Или мистера Салливана. Он, кажется, детектив.

— Инспектор наверху, мисс. Но не думаю, что он согласится с вами увидеться.

— Скажите ему, что я хочу сообщить нечто важное. Я — мисс Холл. Живу в соседнем доме.

Он прошел в дом, а я осталась ждать на крыльце. Гроза, которую все ожидали, приближалась, и я помню далекие раскаты грома и мелкие капли дождя, стучавшие по крыше. Вдруг парадная дверь открылась. Но в двери появился не полицейский, а Маргарет.

— Луиза? — спросила она шепотом.

— Да, мисс Маргарет.

— Быстро! Возьми это. У тебя есть карман? Если нет, засунь в чулок. И, ради Бога, никому не говори, что я дала тебе.

Она сунула мне в руку маленький пакетик, скорее конверт. Я взяла его, но не знала, что с ним делать, и она в отчаянии потребовала, чтобы я спрятала его.

Я засунула конверт в чулок и медленно выпрямилась.

— Мне это не нравится, мисс Маргарет. Если это связано с…

— Послушай меня, Лу! Я только стараюсь спасти невинного. Клянусь тебе, Лу!

И она исчезла. Вскоре вернулся полицейский.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Нервы мои были напряжены, когда я, наконец, вошла в библиотеку. Там был только мистер Ланкастер. Казалось, он и не покидал ее, поскольку он сидел, откинувшись назад, в том же самом кресле. Его тонкие ухоженные руки лежали на ручках, а лицо было желтовато-бледным, восковым. Он не приподнялся, как это обычно делал, когда я вошла. Вначале даже не заметил меня. Потом открыл глаза и посмотрел на меня странным, враждебным взглядом.

— Что тебя привело сюда?

— Хочу поговорить с инспектором.

— О чем? — Он все еще полулежал в кресле, но мне показалось, что весь напрягся.

Я собрала все свое мужество.

— О деньгах, мистер Ланкастер. Я поняла, каким образом их можно вынести из дома.

— Вынести из дома? А откуда ты знаешь, что их вынесли из дома?

К счастью, в это время в библиотеку вошел инспектор Бриггс. Выглядел он недовольным. Бриггс провел меня в комнату рядом с гостиной, посадил на стул, придвинул другой и сел сам. А я в это время благодарила Бога, что мы носили длинные юбки. Пакет, который дала Маргарет, доставлял мне явные неудобства.

— Ну, мисс Холл, — сказал Бриггс, — рассказывайте. Дело касается убийства, ведь так?

— Убийства и золота.

— Золота? А что вы знаете о золоте?

И тут я впервые поняла, что семья не рассказала полиции о золоте, и смутилась. Но все-таки собралась с мыслями и стала объяснять: ходят слухи, что миссис Ланкастер хранила в доме большое количество золота, и я, стараясь понять, как его могли вынести из дома, если оно пропало, подумала о дворнике, подметающем улицы.

— Кто-то ведь должен был убить ее, инспектор. И это не Джим Веллингтон. Независимо от того, что вы о нем думаете.

На его лице появилась довольно зловещая улыбка.

— Кто-то убил ее, уж это точно. Ладно, проверим вашего друга дворника и его тачку. Но не слишком надейтесь на положительные результаты. Вы живете в доме рядом? Значит, должны хорошо знать эту семью.

— Я всю жизнь живу рядом. Но что касается того, что я хорошо их знаю… Если бы вы жили у нас, так бы не утверждали.

— Почему? — посмотрел он на меня более внимательно, машинально пощипывая верхнюю губу. Потом я узнала, что это была привычка.

— Не знаю. Мы довольно скрытные люди, все держим в себе, я думаю. Мы часто встречаемся друг с другом, но никто из нас не бывает откровенным с другими. Когда приходим в дом после четырех, то кладем на поднос визитные карточки, как это было принято раньше, — добавила я. Ему это показалось смешным, и он улыбнулся.

— Но вы довольно наблюдательны, — заметил Бриггс. — Это дружная семья, как вы считаете? Закройте глаза и подумайте. Вспомните что-нибудь об их отношениях, предрассудках, разногласиях, если таковые есть. — Видя, что я раздумываю, он добавил: — Мы никого не подозреваем, конечно. Дело в том, что им было практически почти невозможно это сделать. Я не буду вам объяснять сейчас, почему. То, о чем я вас спрашиваю, обычная процедура. Я должен спросить об этом.

— Я почти ничего не знаю. Кажется, они очень дружны. Обе девочки были преданы матери, хотя она была капризной больной женщиной. Особенно доставалось мисс Эмили. Но она была любимицей матери.

— А мистер Ланкастер? Он хорошо относился к своей жене?

— Был очень внимателен и заботлив. Но с ней было нелегко. Вы знаете, — стала я объяснять, — наши слуги болтают друг с другом, и таким образом мы узнаем то, чего никогда не могли бы узнать другим путем.

— Ну, и раз вы знаете о деньгах, как относился к этому мистер Ланкастер?

— Ему это не нравилось. Никому в семье не нравилось.

Бриггс откинулся назад, пощипывая верхнюю губу.