Читаем Дверь. Альбом полностью

— Но если совершена кража…

— Никакой кражи не было. В сундуке находится большая часть имущества, принадлежавшего моей жене. Поэтому мы можем его открыть только в присутствии ее адвоката. Возможно, только после того, как будет утверждено завещание. Я мало разбираюсь во всем этом.

Салливан, думаю, поднялся наверх, тихонько поругиваясь. Делать было нечего, так как на сундуке не было признаков, что его вскрывали. Они с инспектором договорились, что следует подождать до утра. И только когда оказалось, что на сундуке обнаружены отпечатки пальцев, они решили изменить свое мнение по этому поводу. Эти отпечатки пальцев не принадлежали никому, кто жил в доме. Отпечатки были очень ясными и находились на крышке сундука по обе стороны от замка. Человек как бы пытался открыть сундук.

Они не стали открывать сундук в ту ночь, но оставили в комнате полицейского, чтобы тот охранял его, а затем после довольно резкого разговора по телефону с мэрией отправились по домам. Инспектор — чтобы выпить успокоительное, а Салливан — чтобы подумать об этих отпечатках на крышке сундука, так как отпечатки оставила маленькая рука, а Джим Веллингтон был довольно крупным мужчиной.

Такова была ситуация в ночь после четверга восемнадцатого августа, когда совершилось убийство. Полиция внимательно осмотрела весь дом, и после этого полицейские стали осматривать территорию вокруг него. Но ничего не нашли. После семи с липшим часов изнурительного труда они имели только тело старой и больной женщины с разбитой головой, и все. Семья была поражена случившимся, но пыталась сохранять достоинство. Что же касается улик, то был окровавленный топор, три или четыре травинки, пятно на наружной стороне рамы сетки на окне в спальне, запертый сундук с отпечатками пальцев, неизвестно кому принадлежавшими, и свидетельские показания, указывавшие на то, что мистер Ланкастер и Джим Веллингтон находились в доме примерно в то время, когда было совершено убийство.

Я была расстроена и ничего не понимала, когда вернулась в тот вечер от Джима Веллингтона. Мама спала в своей запертой на ключ спальне. На подоконниках стояли вазы, которые в случае, если кто-то попытается забраться к ней через крышу крыльца, должны были бы упасть и наделать шуму. Холмс храпел в комнате для гостей. Воздух был влажным и тяжелым, как перед дождем.

Я сидела в своей спальне и думала. В эту ночь я перестала чувствовать себя в безопасности. И тут поняла, что ради этой безопасности пожертвовала всем, пожертвовала любовью и даже нормальной жизнью. И для чего? Для того, чтобы моя кровать была приготовлена для сна, чтобы в доме все было в порядке, чтобы в вазах стояли свежие цветы и чтобы салфетки гладились вначале с изнанки, а уже потом с лица?

Возможно, у меня просто была истерика, потому что когда я увидела подушечку для булавок, то стала смеяться как ненормальная. Со мной такое уже было, когда я вернулась домой из школы-интерната и попыталась ее выбросить. И сделала это, но на следующий день увидела, что она опять лежит на своем месте. Тогда я стала дико смеяться, а потом горько заплакала.

После этого подушечка для булавок стала для меня символом. Символом того, что у меня не было приятелей, с которыми я могла играть, когда была маленькой, символом длинных волос, когда я хотела отрезать косы, символом жареной курицы и мороженого, которые мы ели на обед в жаркие летние воскресные дни, символом отсутствия любви и пустоты в моей жизни. И в эту ночь подушечка напомнила мне, что жизнь коротка, но она лежит на своем месте и всегда будет там лежать.

Разделась я не сразу. Сначала постояла у окна в комнате, из которой были видны окна спальни Маргарет Ланкастер, и обдумала то, что узнала. Несмотря на хаос, царивший в моей голове, все же кое-что вырисовывалось. Во-первых, все в доме считали, говоря об этом открыто или только думая, что преступление совершено кем-то из жителей Полумесяца. Джордж Тэлбот подозревал Брайана Дэлтона, а мистер Дэлтон подозревал Джорджа! Лидия Тэлбот, миссис Дэлтон и мама были убеждены, что это дело семьи Ланкастеров. И только миссис Тэлбот считала, что это простая кража.

Но последняя версия казалась мне абсурдной. Даже я знала, что золото очень тяжелое. Никто не может его схватить и убежать. Кроме того, никто из нас точно не знал тогда, пропало золото или нет. А если бы и знали, то все равно: разве хватило бы времени, которое прошло между уходом миссис Тэлбот и приходом Джима, для того, чтобы вытащить сундук из-под кровати, убив вначале старую леди, открыть его, положить мешки с золотом и деньгами на крышу крыльца и поставить сундук обратно?

Одно, во всяком случае, мы тогда знали, хотя я не понимаю, откуда нам это было известно. Возможно, от Лидии Тэлбот, которая всегда все узнавала. Мы знали, что сундук находился под кроватью, когда в спальню вошла полиция.

Я подумала об Эбене, но тут же отбросила эту мысль. Я села у окна в половине четвертого, а косилка не переставала шуметь до четырех часов, когда Эбен остановился, чтобы вытереть лицо, а Эмили завизжала в доме напротив.