Читаем Дверь. Альбом полностью

И вот в преддверии конца я перехожу к описанию сцены в кабинете мистера Уэйта, куда меня пригласила Кэтрин.

Она договорилась о встрече заранее, и нас тут же пропустили. Вид мистера Уэйта меня несколько шокировал. Он выглядел измученным и не совсем здоровым. Когда мы здоровались, я заметила в его глазах выражение сочувствия.

Навстречу нам он не вышел, только поднялся из кресла.

— Я опять хромаю, — извинился он, показывая на трость в углу. — Старая беда. Могу сказать, миссис Сомерс, что я опечален и потрясен. Апелляция, конечно…

— Апелляция не поможет, — мрачно заявила Кэтрин.

— Но могут обнаружиться новые факты. Дело, конечно, не закроют до тех пор, пока…

— Пока они не казнят невинного, — закончила его фразу Кэтрин. — Они именно это и сделают, мистер Уэйт, если мы не докопаемся до истины.

Он беспокойно заерзал в кресле.

— Истина? Какая истина? Я знаю не больше вашего.

Но, увидев выражение ее лица, подался вперед и, аккуратно подбирая слова, произнес:

— Понимаю, что вы имеете в виду, миссис Сомерс, и я… я вас понимаю. Тем не менее заявляю вам совершенно однозначно, что мистер Сомерс сам изложил мне суть основных пунктов завещания и подписал документ, подготовленный мною в соответствии с его пожеланиями. Он был в полном рассудке, как сейчас вы или я. Он ясно представлял, что завещание наносит вам удар, и немного рассказал мне о своей семье и ее проблемах. Он сообщил, что собирается приложить к завещанию письмо. Не понимаю, почему он этого так и не сделал.

Он не играл, а говорил правду. И, по-моему, Кэтрин это тоже поняла. Она продолжала прямо сидеть на стуле, но враждебность в ее голосе исчезла.

— Он не объяснил вам назначение фонда в пятьдесят тысяч долларов?

— И да, и нет. Им должен был в каких-то целях распорядиться Уолтер Сомерс, его сын. Он просто сказал, что Уолтер поймет. Конечно, он был довольно слаб, но я успел заметить, что он вообще не очень разговорчив. Честно говоря, я сам испытывал боли, когда был у него в первый день, да и во второй тоже. Многих подробностей я так и не вспомнил, хотя пытался. Завещание ведь дело совершенно обычное.

— У вас не создалось впечатления, что он принимал наркотики?

— Нет. Однозначно — нет.

— А Сара присутствовала? Сара Гиттингс?

— Она вышла из комнаты, но один раз вошла и дала ему какое-то лекарство.

Но Кэтрин продолжала стоять на своем. Она просто отказывалась признать очевидные факты. Мистер Уэйт это понял и вновь насторожился.

— Завещание подлинное, — произнес он. — Если хотите, я могу поехать с вами в отель, и мы повторим все мои действия. Я докажу вам, что в первый день меня проводил в комнату мистера Сомерса сам управляющий и нас видела и запомнила дежурная по этажу. Уолтер Сомерс встретил меня в дверях и проводил внутрь. Оба раза со мной была Флоренс Гюнтер. Дежурная ее также видела. Если я подделал завещание — а мне кажется, вы намекаете именно на это, — зачем я вообще туда ездил? Побойтесь Бога, мадам, ну какая мне польза от этого преступного поступка? Это чепуха, бессмысленная и оскорбительная чепуха.

Кэтрин, однако, его почти не слушала. Его слова не оказали на нее никакого воздействия. Закончив тщательный осмотр своих перчаток, она взглянула ему в глаза.

— Вы действительно готовы поехать в отель?

— Конечно, поеду. Вы думаете, я боюсь?

Она встала и только тут впервые обратила внимание на то, что он разъярен почти до белого каления. Она взглянула на него с тем мимолетным детским выражением, которое так меняло ее лицо.

— Простите меня. Но я просто не понимаю. Не было же причины, ни одной. Если, конечно, Маргарет Сомерс действительно умерла.

Когда мы отправились в путь, он снова был вежлив, только немного взъерошен. Уверена, что никто из нас не предчувствовал близкой развязки. Помню, мистер Уэйт еще задержался на несколько минут, чтобы подписать несколько писем, а потом шумно выдохнул, когда поднялся и потянулся за тростью.

— Пока лечил эту болезнь, потерял четыре зуба, а толку все равно нет.

Так мы приехали в отель. Кэтрин молчала, опять уйдя в себя, мистер Уэйт хромал, а я шла сзади и чувствовала себя лишней.

Нам повезло хотя бы в одном: комнаты, которые занимал Говард, были свободны. Управляющего, к сожалению, не было на месте, но дежурная, мисс Тодд, сидела за своим столом. Она поздоровалась с нами с подчеркнутой церемонностью и отдельно поклонилась мистеру Уэйту.

— Вы меня помните? — спросил он ее.

— Конечно, мистер Уэйт.

— И то, что я приходил сюда два дня подряд?

— Да, конечно. В первый раз вас привел мистер Гендерсон.

Потом она словоохотливо добавила:

— В первый день с вами была молодая женщина. Во второй день она тоже приходила, а позже пришел наш нотариус. Я все помню очень хорошо. Мисс Гюнтер сидела вот здесь, на этом стуле, пока вы ее не позвали.

— А почему? — неожиданно для всех спросила Кэтрин. — Почему она ждала здесь, а не в гостиной?

Мисс Тодд слегка удивилась.

— Да, правда… Странно. Мистер Уэйт, а вы не помните, почему?

Но он не помнил. В гостиной он вообще не был. Из коридора его впустили прямо в спальню.

— По-моему, там была сиделка. Мисс Тодд, не откроете комнаты?