Читаем Душитель из Пентекост-элли полностью

Томас лежал не двигаясь. Рядом слышалось ровное дыхание Шарлотты. Он прислушался к нему и убедился, что она крепко спит. Или умело притворяется, чтобы не беспокоить его, чтобы он не догадался, что она тоже не может уснуть, что тоже обеспокоена и напугана.

Корнуоллис будет поддерживать его до конца, но он не сможет сохранить за ним пост начальника участка и звание суперинтенданта из-за истории с Костиганом, независимо от того, оправдают ли того посмертно или нет. Помочь Питту в этом не в его силах. Возможно, за то, что он послал невинного человека на виселицу, его действительно следует уволить. Он, очевидно, плохая замена Драммонду. Это место ему не по способностям. Фарнсуорт будет довольно потирать руки. Он никогда не считал Томаса достойным этого поста… Не того класса человек, простолюдин…

Веспасия будет переживать за него. Она всегда в него верила. А он ее подвел. Она никогда его не упрекает, но не забудет этого. А больше всего он подвел Шарлотту. Она тоже ничего ему не скажет, и от этого ему будет еще хуже…

Наконец Питт погрузился в беспокойный сон, но вскоре снова проснулся и опять начал размышлять.

А что, если это был Яго Джонс в светлом парике? Он подсмеивался над Питтом и сам высказал такое предположение, ибо решил, что Томас не в состоянии сопоставить отдельные моменты и получить общую картину, а если и сделает это, то не сможет ничего доказать.

Близилось утро. Суперинтендант чувствовал себя разбитым, тело его затекло; ему хотелось вытянуться, перевернуться на другой бок или даже встать и походить по комнате. Это помогло бы ему думать, но если он разбудит сейчас Шарлотту, та уже не уснет. С его стороны это нехорошо, да и бесполезно.

Полицейский пролежал без сна до шести утра, а потом все-таки уснул. Пробудился он в половине восьмого от того, что жена тихонько трясла его за плечо.

В половине десятого он был на Мирдл-стрит, где его меньше всего ждали. Как обычно, женщины отсыпались после бессонной ночи, и никто из них не изъявил желания беседовать с полицейским и снова отвечать на те же вопросы, на которые они отвечали уже не один раз. Питт начал с верхнего этажа, по очереди вызывая обитательниц дома в кухню и терпеливо ожидая, когда они проснутся, ополоснут водой лицо, набросят на себя платья, а то и просто шаль, и неохотно, спотыкаясь со сна, спустятся на первый этаж. Там их ждал Томас, неизменный чайник на плите и бесконечные, уже знакомые вопросы.

– Нет, у меня не было клиента со светлыми волосами.

– Нет, говорю вам, голова у него лысая, как яйцо, черт побери!

– Нет. Даже родная мать не назвала бы его молодым человеком. Да и она небось померла еще во времена Ноева ковчега. Ему за пятьдесят!

– Нет, он был седой.

– Как при свете газового фонаря разобрать, какого цвета у него волосы?

– Может, и светлые… но не кучерявые. Как солома.

И все в таком роде. Томас дотошно допрашивал каждую женщину, но ни одна из них не видела джентльмена, отвечавшего описанию, данному Эдди человеку, который последним побывал в комнате Норы.

Потом Питт снова отыскал Эдди, почти готовую начать свой трудовой день. Было около трех пополудни.

– Опиши-ка мне его снова, – устало попросил он.

– Эй, послушайте, мистер, я даже не видела его лица! Только спину, когда он входил в комнату, – в отчаянии возразила женщина. – Я и не подумала на него глядеть – это же был всего лишь какой-то очередной клиент. Откуда мне было знать, что он убьет Нору, не говоря уж… – Она остановилась и вздрогнула, потуже запахнув капот на своем толстом теле.

– Понимаю. Но попробуй закрыть глаза и снова представь, что ты сейчас на него смотришь. Подумай минуту, две. Ты видела убийцу, Эдди. – Суперинтендант говорил тихо, стараясь не пугать свидетельницу. Он хотел помочь ей прояснить память, освободить ее от лишнего и сделать так, чтобы она сконцентрировалась на главном. – Опиши, что ты сейчас видишь. Ты, может быть, единственная, кто поможет нам поймать его…

Томас постарался не выдать собственного отчаяния, но собеседница почувствовала его состояние.

– Я знаю, – прошептала она. – Я знаю, что только я одна его видела, если не считать Нору, которую он убил. – Женщина замолчала и, склонившись над столом, облокотилась на него. Ее темные волосы рассыпались по плечам, а глаза были закрыты.

Питт ждал.

– Он был довольно высокого роста, – наконец промолвила Эдди. – Не толстый и не крепкий. Он показался мне молодым. – Открыв глаза, она посмотрела на полицейского. – Правда, я могу ошибаться. Но таким он мне показался.

– Хорошо. Продолжай дальше, – подбодрил ее Томас. – Опиши его пальто, его затылок и все, что ты запомнила. Только точно. Какие у него были волосы? Как подстрижены, длинно или коротко? Были у него бакенбарды, вспомни?

Эдди снова послушно закрыла глаза: