Читаем Душитель из Пентекост-элли полностью

– Что вы говорите… точно такое же убийство? – У Шарлотты от волнения сел голос, словно ей сдавило горло.

– Точно такое же, – убежденно заявила хозяйка. – Убитая тогда тоже была привязана, пальцы и ногти у нее были сломаны и вывихнуты, подвязка на руке, тело облито холодной водой… голова, плечи, волосы…

Мисс Фитцджеймс охнула, словно ее больно ударили, а Эмили испуганно посмотрела на сестру.

Наступило молчание, холодное и пугающее. Наверху скрипели половицы: кто-то ходил в комнате над ними.

– Кто же это сделал? – с трудом выдавила сквозь похолодевшие губы Шарлотта.

Матушка Бэйнс пожала плечами:

– Один Господь знает. Его так и не нашли. А потом полиция прекратила поиски. Так сделают и сейчас, если никого не поймают.

– А что… что за девушка была убита? – хрипло спросила миссис Рэдли, тоже начавшая от волнения терять голос.

Бэйнс покачала головой:

– Имени ее я не скажу. Забыла. Она была молоденькая, только начинала. Может, это даже была ее первая неделя. Бедняжка, такая хорошенькая, лет шестнадцати или семнадцати, не больше, как говорили. – Лицо ее вдруг сморщилось от жалости. – Странно, но газеты мало об этом писали. Правда, это было еще до Джека Потрошителя. Теперь все уверены, что виновата полиция. Никто не хотел бы оказаться сейчас на месте полицейского! – Она повела плечом и посмотрела на Эмили: – Так тебе нужна комната или нет? Мне некогда тут рассиживаться с вами и болтать.

– Нет, спасибо, – вмешалась миссис Питт. – Не сейчас. Мы должны подумать. Может, это совсем не то, что нам нужно.

Она поднялась и встала у стула, держась за его спинку – колени у нее дрожали, – затем направилась по коридору к выходу и вскоре была уже на Чиксэнд-стрит. За нею, как в полусне, следовали Эмили и Таллула. Холодный ветер хлестнул Шарлотту по лицу, словно дал ей пощечину, но она едва почувствовала это.

Питт плохо спал предыдущую ночь. Он лежал без сна, боясь пошевелиться и разбудить Шарлотту. Когда жена нервничала, ее сон был чутким. Если кто-то из детей заболевал, она просыпалась от каждого звука и шороха и мгновенно вскакивала. После второго убийства она заметила, что у Томаса начались ночные кошмары и он потерял способность отдыхать. Если он будет ворочаться, это ее разбудит.

Суперинтендант лежал в темноте, глядя, как на потолке играют блики света от уличных фонарей, проникающие через щели в портьерах. Засыпая, он всегда видел отчаянное лицо Костигана, его презрение, жалость к самому себе и страх. Почему он признался в том, что убил Аду, если не делал этого? А эти его слова: «Я погубил ее?» – что он имел в виду? Могут ли они означать, что сутенер ответственен за поведение и поступки своей работницы, а значит, и за ее смерть тоже, пусть и косвенно? Альберт признался, что между ними была ссора и он ее ударил. Может быть, от его удара Маккинли просто потеряла сознание и совсем не он убил ее? Он отрицал, что был жесток с ней и ломал ей ногти. Отрицал даже то, что надел ей на руку подвязку для чулок, что само по себе не было преступлением или оскорблением личности, как и вода, вылитая на ее тело.

И разумеется, Костиган не имеет отношения к убийству Норы Гаф.

Кто же этот светловолосый человек, которого видели входившим в комнату Норы незадолго до убийства? Как он мог уйти, никем не замеченный, когда рядом было не менее десятка людей, которые никак не могли не видеть его?

В голове Томаса вертелись слова Яго Джонса. Не в них ли ответ… Уходя, убийца был настолько не похож на себя, что его никто не узнал. Или же… он вовсе не уходил!

Белокурые волнистые волосы – не парик ли это? Что, если преступник сменил пальто и цвет волос? Его натуральные волосы могли быть любого цвета. Но тогда куда девались пальто и парик?

Питт решил, что должен вернуться на место убийства и снова допросить всех, кто там находился, узнать, не помнят ли они кого-нибудь, чьи волосы могли показаться им похожими на парик.

Хотя как им удалось бы это заметить? Парик можно сунуть в карман. Правда, карман брюк слишком мал, чтобы спрятать в нем парик, он сразу же оттопырится… Возможно, кто-то запомнил пальто убийцы? Не у всякого на Мирдл-стрит длинные пальто, да еще хорошего покроя.

Какие еще были у преступника возможности не уйти сразу, а подняться, например, на другой этаж дома? Суперинтенданту не пришло в голову поговорить с женщинами на втором этаже. Все они, наверное, были заняты клиентами. Присутствие полиции внизу отпугнуло бы новых клиентов, но те, кто остался в доме, могли проводить время в свое удовольствие – все равно им нельзя было уйти, пока в доме находились полицейские. А им не хотелось, чтобы их опознала полиция, по вполне понятным причинам, не нуждающимся в объяснениях.

Когда завтра он придет на Мирдл-стрит, то опросит всех женщин с верхнего этажа и потребует от них описать своих клиентов, решил Питт. Он мог бы сделать это в тот же вечер, но не сделал, и в этом его большая ошибка.