Читаем Дурная привычка полностью

Я выглянул из окна на улицу, но сквозь плотную занавесь воды, падающей с неба, ничего не увидел. Не помогли ни ПНВ, ни тепловизор. Однако, звук приближался. Я подобрался и приготовился стрелять, при необходимости. Через несколько секунд сквозь струи дождя на поломанный асфальт перед домом вылетела старая смятая трехлитровая жестянка из-под масляной краски и весело запрыгала по лужам. А еще через секунду за ней шагнул зомби. Это было необычно: мертвяки предпочитают в холодную погоду сидеть в укрытии, а этот, смотри-ка, гулял! Я не стал стрелять: зомби в нашу сторону даже не смотрел. Он деловито доплелся до банки и наподдал по ней ногой. Вернее, попытался. Удалось это не сразу. Две или три попытки пнуть импровизированный мяч зомби провалил: промахиваясь по банке, он терял равновесие и начинал размахивать руками, пытаясь устоять на ногах. Наконец, ему удалось попасть по жестянке, и та отлетела вниз по дороге. Новоявленный футболист радостно заухал и пошел догонять свою игрушку, растворившись в темноте. Теперь только звуки пинаемой банки напоминали о необычной картине, которую мне довелось увидеть. Вскоре за шумом дождя пропало и дребезжание жестянки.

Я отошел от разбитого окна и присел у стены, где меньше капало. Дождь не собирался заканчиваться или утихать. В доме, особенно в отлогих местах было полно воды, но меня это не заботило — костюм, купленный у Воронина, честно отрабатывал свою цену. Однако, лужи не интересовали меня еще по одной причине: на меня напала странная апатия и полное безразличие ко всему, что не имеет отношения к моей цели. Я сидел у стены и думал только о том, как мы пойдем через Припять, на каждом шагу встречаясь с тяжелым прошлым, как мы достигнем завода, как спустимся в подземелья. До этого момента я довольно отчетливо представлял наш маршрут, будто во мне открылся дар предвиденья. А что произойдет после того, как мы спустимся в подземелья, для меня было прикрыто плотной шторой. Плотнее, чем дождь за стеной. Когда наступило время лехиного дежурства, я растолкал напарника и рассказал ему о странном видении. Ледокол только пожал плечами в ответ. Я улегся в облюбованном «Долговцем» углу и уснул.

Я думал, что во сне вновь встречусь с Охотником и задам ему несколько вопросов, появившихся у меня недавно. Но учитель не пришел, наверное, решив, что мне самому надо найти ответы. Или я просто так измотался за этот рейд, что спал без сновидений.

Наступило утро, меня разбудил Ледокол. Дождь за стеной все не прекращался, но стало светлее. Теперь можно было, хоть и с трудом, рассмотреть, что происходит на другой стороне улицы. По проезжей части, когда-то ровной, а ныне изломанной катаклизмами, чахлыми деревцами и травой, потоками бежала дождевая вода, неся в себе мусор, поломанные ветки и комья грязи, смытые где-то выше по течению. Выходить из дома в такую погоду было бы полнейшим безумием, если бы мы не находились в Зоне, где каждый день — безумие. Мы решили рискнуть, надеясь, что ливень даст нам некоторую фору пред мутантами и снайперами «Монолита».

Как только мы покинули гостеприимные стены разрушенного жилища, дождь, будто ожидая этого, пошел на убыль. Пока мы перебирались на другую сторону поселка, он прекратился совсем. Осталась только мелкая водяная пыль, висевшая в воздухе. Идти, правда, от этого легче не стало: холодный ветер все так же задувал, пригибая к земле деревья и нас. Зато, теперь можно было четко видеть почти все аномалии, во влажном воздухе и на мокром грунте проявившие себя во всей красе. Особенно привлекательными выглядели «Электры», расцветающие сиреневыми молниями при каждом порыве ветра, и «Воронки», рисующие маленькие водяные смерчи на земле.