Читаем Дурная привычка полностью

— Однако, она нам здорово помогла — расчистила дорогу. — сказал я.

— Ну конечно! — возразил Леха. — «Расчистила»! Сидит, небось, сейчас под кустом, и ждет, когда мы к ней на обед пожалуем!

— Не согласен! Если бы ей нужны были мы, то она давно бы с нами расправилась. Да так, что мы даже за оружие взяться не успели бы. Скорее всего, она уже ушла. Значит, нам тоже надо двигаться! — я поднялся с камня и выбросил окурок, который уже дотлел до фильтра и погас. — А то мы опять до темна тут просидим.

— Лучше в обход! — поежился Леха, а затем честно признался: — Я в Зоне из мутантов только химер боюсь.

— Все нормально! — успокоил я напарника. — Сейчас та балка, из которой химера выскочила, — самое безопасное место во всей Зоне. Ни одна тварь туда не сунется в течение некоторого времени. Так что, надо воспользоваться «зеленым коридором», пока его другие не заняли.

Мы перебрались на косу, где только что бились мутанты, дальше — в балку, откуда появилась химера, и по ней дошли до русла Припяти.

Река, как и все остальные места в Зоне, выглядела уныло, особенно сейчас, когда ветер, пусть и стихающий, гнал по ее поверхности крупные волны. Прямо перед нами, там, где течение намыло песчаную косу, почти скрытую водой, волны превращались в белые бурунчики. Мне хотелось уйти подальше от берега. Водные просторы Зоны совсем не исследованы. Кто знает, что там может поселиться. Леха не стал возражать, и мы двинулись к городу, стараясь придерживаться кромки кустов.

Река привлекала мое внимание. Серые воды, казались, были отражением такого же серого неба. Пока мы добирались до второй протоки, за которой уже прятался город энергетиков, ветер полностью стих, и река превратилась в гладкое зеркало. Под поверхностью воды кто-то плавал. Кто-то большой: то и дело по серой воде расходились огромные круги. Я смотрел на реку, словно это была пресловутая точка моего сосредоточения, но думал совершенно не о том, о чем полагается размышлять опытному сталкеру на маршруте. С другого берега, до которого было метров двести, с монотонной периодичностью раздавался вой кровососа, провожавшего нас все время, пока мы шли по берегу. На нашей же стороне мутантов не наблюдалось. Очевидно, их разогнала химера.

Меня неотступно преследовала мысль об идеальном убийце, справившимся с псевдогигантом, и побрезговавшим двумя сталкерами, которым можно было свернуть шеи просто походя. Получилось, что химера, созданная Зоной для защиты (а иного предназначения для этого мутанта я не видел), своими руками открыла нам дорогу к центру. Странности, творящиеся вокруг, начинали надоедать. Я уже мечтал, что открою глаза и окажусь возле костра на привале, а рядом, обязательно, будет сидеть Охотник и покуривать свои ядовитые самокрутки.

Признаюсь… Я устал… Не столько в физическом плане, сколько в психологическом. Мне осточертело постоянно принимать решения за себя и за других. Сейчас мне хотелось только одного — снять с себя ответственность неизвестно за что. Я ведь действительно не знал, что буду делать когда… если… доберусь до «Радара». Вперед меня гнало чувство долга. Долга перед учителем, перед собой. Перед своим отцом, наконец! Но что мне делать, когда я отдам долги отцу, учителю и себе? Что тогда? Это только в сказках пишут «и они жили долго и счастливо», скрывая дальнейшее развитие событий. А все потому, что «потом» начинается никому не интересный скучный быт, монотонный изо дня в день. Быт, который у каждого свой, но, в то же время, у всех одинаковый. В Зоне точно так же: пока идешь, есть интерес. Стоит тебе остановиться и решить, что задача выполнена, сразу появляется скука, неприкаянность, чувство одиночества и бесцельности существования. Тогда ты снова собираешь снарягу и идешь в рейд. Причем, чем опаснее будет ходка, тем интереснее. Поэтому, никто еще добровольно из Зоны не ушел. Все остались тут. Даже сталкеры (не путать с мародерами и спекулянтами, которым удалось урвать жирный кусок и отвалить), сейчас живущие где-нибудь на островах, на самом деле, тут. Тут их душа, тут их суть. А на пляже под тропическим солнцем — только тело, старательно изображающее из себя полноценного человека.