Читаем Дурная привычка полностью

Ночь мы разбили на два дежурства. Первым выпало нести вахту мне. Леха тут же поставил «Абакан», пристроив его так, чтобы вода не попадала на оружие, свернулся калачиком в углу, и уснул — мгновенно и крепко, как большая кошка. Я походил немного по комнате, потом присел возле стены, выходившей на улицу, и принялся изучать карту в своем ПДА, закрывая экран от капель дождя ладонью. Так, вот поселок Кошаровка и несколько параллельных дорог идущих с севера на юг через него. Увеличивая старый спутниковый снимок, я даже смог рассмотреть дом, в котором мы коротали ночь. Вот протока, до нее, если кратчайшим маршрутом, ровно километр. Если же идти в сторону реки, точно на восток, то придется пересечь обширную пустошь, покрытую чахлыми деревцами и невысоким кустарником. Кстати, если двигаться по дороге на юг, то километра через два можно увидеть тепличный комплекс, бывшую гордость городского хозяйства Припяти. Я решил, что в сложившейся ситуации оптимальным являлся маршрут, предложенной Лехой — по протоке до реки, бережком и войти в Припять с северо-востока. Я еще раз посмотрел на карту и сместил изображение, выводя на экран участок города, где мы должны были очутиться. Проделав это, я чуть не присвистнул от понимания того, куда мы упремся. Получалось, что нам, если не лезть на мосты, надо пройти до места, где очередная протока впадает в реку, форсировать узкое устье и южным берегом протоки дойти до города, оставляя слева (то есть на юге) еще одну пустошь, занимающую большой полуостров севернее городского причала. Тогда мы выйдем точно на угол проспекта Строителей и Набережной. Нет, я даже потряс головой, улица называлась не Набережная, та чуть дальше. А названия этой я не помнил. Не важно! Важно другое: если мы будем двигаться дальше к «Юпитеру», то обязательно пройдем мимо стадиона. Да, судьба, наверное… Никуда не деться.

Теперь я разглядывал карту при меньшем увеличении. На экране ПДА отражалась Припять и кусок ЧАЭС. Взгляд мой замер, потому что я увидел то, что, наверное, раньше не видел никто. Или, по крайней мере, не придавал этому значения. Город был построен в форме треугольника, вершина которого почти точно указывала на градообразующее предприятие. Почти… Будто наконечник невиданных размеров стрелы собирался поразить мишень, но пролетал мимо! Архитектор, строивший город энергетиков, составляя план застройки, преследовал, вероятно, цель: сделать так, чтобы все дороги Припяти вели на ЧАЭС. Дескать, как ни крутись, а все равно упрешься в мощь СССР! Вернее — проскочишь мимо нее! И, глядя на эту гигантскую картину, уместившуюся на экране моего ПДА, я понял, что «Монолиту» не нужен город Припять как таковой: сектанты не смогут его эффективно оборонять. Все их засады будут сосредоточены в южной части города, в перевернутой трапеции, ограниченной улицами Леси Украинки, Курчатова и Дружбы Народов, так как к Станции другого пути просто не нет. Я не знал, но чувствовал, что Зона перекрыла все дороги к ЧАЭС имени Ленина, кроме одной — проспекта Ленина, рассекавшего гипотетическою трапецию на две равные части. А стрелки на крыше радиозавода — не больше чем сторожевая вышка, предупреждавшая основные силы «Монолита» о приближении потенциально опасных гостей. Точно так. Они даже не смотрят в сторону города, ибо ничего интересного там произойти не может. Если какой сталкер и попробует прорваться к ЧАЭС, то он, скорее всего, пойдет по северной кромке покрытия «Выжигателя», что неминуемо выведет его мимо станции Янов к улице Леси Украинки — юго-западной границе трапеции. И тогда ходока будут расстреливать с двух сторон — из Припяти и с территории радиозавода. А северные районы города, голову даю на отсечение, «Монолит» не контролирует, и не интересуется ими. Если кто туда забредет, то пусть ходит, пока на мутанта не нарвется, или на аномалию. К Станции ему не пройти все равно.

Я не знал, чем подтвердить свою правоту, но я был уверен, что все обстоит именно так. В Зоне, скажете вы, нельзя быть уверенным ни в чем, кроме одного: Она тебя все равно обманет. Соглашусь… Но то, что я почувствовал, увидев через десятилетия задумку неизвестного Архитектора, подшлифованную Зоной, невозможно описать словами, кроме уже сказанных: «я уверен!»

Я собрался растолкать Леху и поделиться с ним своими соображениями, как мое внимание привлек новый звук, доносившийся снаружи сквозь грохот урагана: кто-то пинал ногами жестяную банку, а та, в ответ, обиженно дребезжала, подпрыгивая на камнях.