Читаем Дурная привычка полностью

Кстати сказать, когда-то «Долг» пытался там такой тренировочный лагерь организовать. Не вышло ничего — сильно проблемно. Следом за «Долгом», «Свобода» пыталась Темную долину к рукам прибрать. «Долг» не мешал, а только в кулак посмеивался. «Свобода» тоже зубы на Долине сломала. А военные даже не пытались туда влезать — слишком хорошо знали подноготную этого места. Когда все на Долину рукой махнули, в нее всякая нечисть полезла: мародеры и мутанты.

Сложность колонизации Темной долины заключается в том, что после Катастрофы, в нее только два входа осталось: со Свалки и с Кордона. В остальных местах географической границы Темной долины были непроходимые топи и леса, а так же холмы со срезанными, будто ножом, склонами. Да и в самой Долине заболоченных участков хоть отбавляй. Кабаны там с огромным удовольствием плодятся! Еще не стоит забывать, что в Долине до черта «Горячих пятен». Цезия-137, стронция-90 и прочих изотопов можно насобирать столько, что за год, потом, не отмоешься. А что поделать — Зона! Возле Станции, так, во всяком случае, научники с Янтаря утверждают, можно еще попасть в места, где в результате распада плутония год от года растет содержание америция, соответственно, и фонит там ой-ой-ой!

Все думают, что в появлении «Горячих пятен» виноваты исключительно Выбросы. Спорить не стану, после Выброса активность «Пятен», конечно, повышается, а некоторые из них даже мигрируют, но причина их рождения кроется вовсе не в аномальной энергии Зоны. Виноват, как ни странно, в появлении таких участков повышенной радиации, сам Человек.

После первой аварии, Четвертый энергоблок выбросил в атмосферу тонны всякой дряни, которая разнеслась по тогдашней зоне отчуждения и дальше и осела на почве. Наиболее пострадал тогда сектор с запада до северо-востока (Припять как раз там и находится). Спешными темпами проводились работы по дезактивации поверхностного слоя почвы. Проще говоря, его снимали и вывозили в специальные могильники — «пункты временной локализации радиоактивных отходов». Но, как говорится, в жизни нет ничего более постоянного, чем временное. Таких могильников, содержащих более миллиона кубометров зараженной почвы, по нынешней Зоне разбросано что-то около 800 штук.

Учитывая, что мероприятия по захоронению радиоактивной почвы проводились в спешном порядке, об изоляции (в том числе и гидроизоляции) никто не думал. Оно и понятно — надо было срочно уменьшать вероятность облучения Ликвидаторов. С этим, в какой-то мере, справились: после проведенных работ радиационный фон заметно снизился. Но могильники-то остались. И никто не позаботился о них в дальнейшем. Потом на территории зоны отчуждения продолжилось захоронение радиоактивных отходов, образующихся в результате дальнейшей работы ЧАЭС. Захоронение проводилось «с учетом всех норм и правил безопасности». Оно, конечно, замечательно, только после Катастрофы и из «безопасных» могильников изотопы наружу потекли — будто дрожжи в выгребную яму кинули. А уж об «опасных» и говорить нечего. В Темной долине, как раз, очень большая плотность таких захоронений.

Все это я поведал Сержу, наблюдая за сменой его настроения от радостно-эйфоричного до озабоченно-угнетенного. Конечно, он-то разогнался пройти по маршруту, который сам себе наметил, а я его обломал: объяснил новичку в завуалированной форме, что он, мягко говоря, ребенок, по сравнению со мной.

Кому хочется расписываться в собственной несостоятельности? Никому! Поэтому Серж принялся упираться, настаивая на своей точке зрения. Мотивация, конечно, у него была интересная: мол, надо не просто так в тренировочную ходку отправляться, а постараться провести рейд с наваром, чтобы боеприпасы, хотя бы, окупить. Резонно, конечно, но в Долину я ходить зарекся, тем более в одиночку. Сержа за напарника еще рано считать — в сложной ситуации может не сориентироваться и помешать. А то, что в Долине сложных ситуаций будет столько, что потом месяц за Периметром отдыхать придется, в этом я не сомневался.

Я видел, что Серж упирается больше для виду, нежели действительно хочет сходить в Темную долину. Выслушав мою аргументацию, он прекрасно понял, что не прав, но самолюбие не давало ему отступить без боя. Что ж, не самая плохая черта характера — разумная упертость. Главное, чтобы она в бездумную не превратилась, тогда я с таким напарником горя хлебну, как пить дать!

— Серж, — я решил вбить последний гвоздь в крышку нашего разговора. — Мы идем не за артефактами, и не за трофеями. Мы идем в проверочный рейд. Если сможешь выдержать нагрузку, которую я тебе в нем дам, то все у нас с тобой будет хорошо. Нет, выгоню тебя под зад коленом и даже не поморщусь. Так что решай: ты со мной или нет. Если мы вместе выйдем с «Ростока», то дальше у тебя будет только два пути: со мной до конца, либо издохнуть. Выбирай!

Прозвучало это настолько пафосно, что Серж онемел и принялся разглядывать мое лицо, в надежде обнаружить там хоть намек на шутку. Однако, я был непреступен. Серж помолчал немного, потом выразил желание идти со мной до конца.