Читаем Дуди Дуби Ду полностью

…Визиты в Польшу, на которые он тратил все свои деньги, с каждым разом становились все безрадостнее. Любые разговоры сводились к переезду в Польшу, а затем к ругани. Арсений вполне обоснованно сомневался, что польские клиники будут биться за кандидатуру выпускника московского медвуза, да и в роли отца приходилось непросто. Ему объясняли, что он не так держит малыша, не так его подмывает, не так гуляет, — обычная ревность к зятю, который не видел жизни и норовит выцарапать любимое чадо из рук всезнающих бабушек. Да и вообще, что это за отец такой, если раз в два месяца к сыну приезжает… Все просьбы привезти ребенка в Москву, чтобы показать русским родичам, остались без удовлетворения. «Хотят увидеть — пусть сами приезжают». Ультиматумы Арсения так же легко игнорировались, словно и не было никаких ультиматумов, как и никаких отцовских и супружеских прав.

— Мы решили купить вам квартиру, — объявил однажды по телефону тесть.

— В Москве? — язвительно переспросил Арсений.

— Новицкие купили себе дом, а квартиру продают, — словно не заметив ехидство зятя, ответил пан Славек…

Новицкие были давними и добрыми соседями польской родни Арсения. Они уже много лет жили в просторной трехкомнатной квартире напротив, дверь в дверь. Новицкого, как и тестя, звали Славеком. Здоровенный дядька с исключительным чувством юмора, всегда со вкусом и дорого (что для поляков большая редкость) одетый и всегда же вкусно благоухающий дорогим алкоголем, парфюмом и табаком. Жена его, Елка, была красавицей. Двери практически никогда не закрывались. Заходили друг к другу, когда хотели, днем и ночью. У Новицких было две дочери, Кася и Магда. Одна вышла замуж за балбеса, который довел ее до лечения в клинике неврозов, другая забеременела в шестнадцать лет. Да и вообще история этой семьи трагична… Повесился бедный пан Новицкий. В своем новом доме. Правда, перед этим сошел с ума: дом оказался построенным в неподходящем месте, с массой явных видимых и невидимых глазу нарушений. Новосел начал судиться, проигрывать суды, залезая в большие долги. Потом лечили его, вроде вышел на ремиссию, уже не работал — сидел дома с внуками и, похоже, был доволен жизнью. Вел себя нормально, но в один прекрасный день сунул голову в петлю. Хороший был дядька, жаль…

Купили квартиру Новицких. Магда названивала с требованием, чтобы Арсений быстрее приезжал, что надо помогать покупать мебель, кухонную утварь, светильники. Но выехать он не мог. С работы не отпускали, да и зачем такая спешка, думал он, ведь Магде с малышом есть и где жить, и где спать. Через пару дней Магда с тещей проехались по магазинам и приобрели все необходимое — на свой, разумеется, вкус. Арсений пришел в дикую ярость. Во-первых, потому, что считал это в корне неправильным, а во-вторых, его вкусы и дизайнерские пристрастия диаметрально расходились со вкусом жены и тещи. Арсений просто бесился, представляя, как многие годы придется сидеть на жутком кожаном диване (а то, что диван будет именно жутким, сомнений не вызывало). И возмутиться толком не мог потому, что тесть с тещей преподнесли подарок из самых лучших побуждений, а дареному коню, как известно, в зубы не смотрят. Это все сидело внутри крепкой занозой и расстраивало еще больше.

Приехав в Польшу, Арсений осознал еще один небезобидный факт: хоть Новицкие и убыли на новое место жительства, но привычка ходить в гости осталась. Один неурочный тещин визит взбесил окончательно, и Арсений с издевательской вежливостью усомнился в целесообразности дверей между квартирами, предложил их снести на хрен, как ненужную преграду в родственном общении, и тут же был громогласно обвинен в черной неблагодарности. Начались скандалы, и отношения с тещей из натянутых моментально превратились в откровенно неприязненные. В ней стало бесить все: худоба, привычка выкуривать в день по две пачки сигарет, безапелляционность во всем, русофобия. Особенно любила она в присутствии зятя смотреть новостные программы, где польские журналисты взахлеб вещали о стрельбе на московских улицах, финансовом коллапсе, о нищете, преступности и о других ужасах российских реалий. Теща глубоко затягивалась, выпускала дым в потолок и поддакивала:

— Какой кошмар! Ну как можно жить в таком государстве?

Жизнь в России и правда была не сахар, но высказывания тещи прямо-таки трансформировали Арсения в выходца из какой-нибудь Эфиопии или Уганды. Ближе к вечеру, опустошив полбутылки джина с тоником, пани начинала вздыхать. Это был целый ритуал. Теща садилась в кресло, фокусировала зрачки в одной точке и тяжело вздыхала. Арсений не выдерживал и спрашивал, по какой причине маме столь горько.

— Да ничего, Арсик. Так. Думаю… Думаю, как у вас все сложится. Как жена живет без мужа, как ребенок без отца растет…