Незадолго до сумерек отряд уже находился в трех километрах от Слободы. Остановились в кустарнике на опушке леса. Разведку решили не посылать: было известно, что у входа стоит один полицай. Чтобы снять его, выделили двух человек: бывшего красноармейца-разведчика Петра и Анатолия Зубенка из Дубовой Гряды. Одна группа получила приказ обойти помещение полиции с севера и на западной стороне сомкнуться с группой Сергеева. А Володя со своими хлопцами должен был подобраться к самой школе, бросить гранаты в окна, сразу отойти и залечь. Командир отряда находился на восточной стороне, откуда партизаны начинали наступление. Один пулемет предстояло установить за цементированным колодцем, второй за ближайшим от входа деревом, чтобы оба они могли вести огонь по врагу.

Ровно в двенадцать часов ночи партизаны направились к деревне. Недалеко от пришкольного участка разбились на группы, но как ни планируй, как ни учитывай все мелочи операции, бой зачастую вносит свои поправки. Так случилось и сейчас. Группа Сергеева, двигавшаяся со стороны улицы, не достигнув места назначения, наткнулась на человека. Увидав партизан, он круто повернул и шмыгнул в переулок, ведущий к школе. Ночную тишину разорвал истошный вопль:

— О-ой, бандиты! Нас окружи-ли!

Часовой выстрелил, когда ни одна группа еще не достигла назначенного места. Петр и Анатолий прижались к земле метрах в десяти от часового, не зная, что делать, и не видя его. Но как только один за другим грянули выстрелы, часовой соскочил с крыльца, и Петр тут же «снял» его. Сразу же в окна полицейского участка полетели гранаты.

Из дверей дома выскочили несколько полураздетых полицаев и рухнули, скошенные пулеметными очередями. В ответ из дверного проема затрещал вражеский пулемет.

— Ты куда? — вдруг крикнул Анатолий и схватил за плечи пытавшегося спастись бегством полицая. Тот успел выстрелить из пистолета в землю, но подбежавший Петр ударил его прикладом по голове, и предатель, выпустив оружие, упал на колени.

— Отведи его, — крикнул Петр, поворачиваясь к крыльцу. В это мгновение там взорвалась граната, и вражеский пулемет умолк.

— Хлопцы, давай сюда! — закричал Володя, уничтоживший гранатой пулеметчика, и партизаны со всех сторон бросились к дому. Нужно было действовать как можно быстрее, чтобы Бодягин не успел привести со станции подмогу. Двух полицаев нашли в маленькой комнате, где они затаились под школьными партами. Собрали оружие.

— Отходи! — скомандовал Ядловец, и его приказание повторили командиры всех групп. Не повезло только Грише, вместе с которым Володя спустил под откос поезд, где ехал старый Шайдоб. Пулеметная очередь перебила парню руку выше локтя. Наскоро сделали перевязку, и Гриша, превозмогая боль, молча зашагал вместе со всеми.

Два партизана вели трех полицаев. Никому и в голову не пришло заглянуть им в лица. И лишь позднее, когда начало светать, походка одного из пленных показалась Володе знакомой.

Забежал вперед, глянул:

— Братцы! Да у нас же сам Кичка! Товарищ командир, давайте сделаем привал и послушаем господина начальника полиции. Вот смеху будет!

— Пока не время. Придем на место, там и послушаем, — сказал Илья Карпович.

Кичка, слыша этот разговор, злобно посмотрел по сторонам. Вдруг он остановился и, как норовистый конь, — ни с места. А попробовали конвоиры подтолкнуть прикладами, совсем уселся на землю.

— Позвольте, я подгоню, — попросил Анатолий, вытаскивая шомпол из винтовки. — Он же своими подкованными сапогами прыгнул из окна прямо мне на голову.

Эти слова подействовали: вскочил и пошел. Тем более что Илья Карпович предупредил:

— Если постараешься, еще сможешь искупить вину.

На допросе в землянке Кичка начал просить:

— Отпустите, и я убью Бодягина и немецкого коменданта.

Только тут, во время допроса, выяснилось, что в ходе нападения партизан Василь находился в комнате, обращенной окнами на запад, и успел удрать. Удалось унести ноги и еще шестерым полицейским, а все остальные полегли. Кичка признался, что Василь еще раньше докладывал ему об участии в засаде на Бодягина и немцев Анатолия Зубенка из Дубовой Гряды. Мол, об этом и Савка знает, да прикрывает бандита. Одного никто не мог понять: почему молодой Шайдоб не выдал всех хлопцев? Побоялся за свою мать и сестру? Сам же Кичка не мог взять в толк, почему бургомистр отклонил его предложение об аресте семей Зубенка и Савки. Вместо этого он с немцами на следующее утро нагрянул в деревню, где прямо в избе расстреляли мать, двух сестренок и брата Анатолия. Савку пощадили: связали руки и увезли в Жлобин.

«Не смогли мы предупредить расправу», — с горечью подумал Илья Карпович и взглянул на Володю.

— Не нужно пока говорить об этом Толику Зине, — сказал хлопец.

— Почему? — не согласился командир. — Зачем скрывать правду? Скажем и им, и всему отряду: пускай люди увидят звериное лицо фашистов!

Допрос закончился, но все продолжали сидеть на своих местах. В углу попискивала рация, а снаружи глухо шумели старые ели.

10