Читаем Дублин полностью

Шеридан мысленно прошелся по списку ожидаемых гостей. Первая — его мать. Овдовев почти уже двадцать лет назад, Морин Смит оставалась энергичной, подвижной женщиной с острым умом. Потом — отец Брендан Макгоуэн, кузен жены Шеридана, и он собирался привести с собой молодого человека с какой-то просьбой. Шеридан пригласил также и молодого Гогарти. Это был веселый человек, который явно должен пойти далеко. И он был джентльменом. Потом — граф и графиня.

— Аристократическая часть моей родни, — с улыбкой сказал Шеридан жене.

Для семьи Маунтуолш стало настоящим потрясением, когда младший внук старого графа влюбился в дочь Стивена Смита Мэри. Но они очень благодушно к этому отнеслись, и молодые люди поженились. Шеридан в то время был совсем мальчишкой. Дочь Мэри, Луиза, всегда была ему хорошим другом. И Шеридану стала еще интереснее эта дружба, когда Луиза вдруг вышла замуж за самого элегантного пожилого человека, графа Бирна. Теперь Луиза с графом делили свое время между графством Мит, где они купили имение, и Парижем. Сейчас они на несколько дней приехали в Дублин и обещали прийти на воскресный обед к Смиту и привести с собой маленькую дочурку.

Можно ли было желать лучшего общества? Конечно нет, сказал себе Шеридан. Он осознавал также, что, хотя старая земельная аристократия обладает огромным авторитетом, они, по сути, такие же, как он сам. И с каждым годом он все более в том убеждался. Ведь они точно так же болеют душой за Ирландию. И если бы вдруг граф изъявил желание заняться общественной деятельностью, хотя, надо заметить, он даже намеков на такое никогда не высказывал, то, пожалуй, он был бы рад родству с Шериданом, говорил себе Смит.

И вот наконец он услышал донесшийся сквозь туман звон колокольчика, потом звук сигнального рожка — и по улице к дому быстро подъехал на велосипеде его первый гость, на полчаса раньше назначенного срока.

Вилли О’Бирн шагал быстро. Он спешил по одному поручению, но не должен был опоздать к отцу Брендану Макгоуэну и, возможно, на встречу с собственной судьбой.

— Только не опаздывай! — сказал ему священник, знавший Вилли очень хорошо. — Потому что я не смогу тебя дожидаться.

Монтгомери-стрит. Она тянулась по запущенному склону всего в сотне ярдов от палладианского здания таможни на северном берегу Лиффи. Величественный георгианский Дублин снисходительно смотрел через реку на Тринити, а позади него шла совсем другая жизнь города. Монто — улица шлюх, улица греха и стыда. Но необходимая. Тихая, почти пустая воскресным утром. Вилли прошел по ней, потом по Эбби-стрит, затем повернул на широкую Саквилль-стрит, которая величественно тянулась от реки на север. Это опять респектабельный район. Вилли спешил дальше на юг. Через Лиффи. Он мог пройти этот маршрут с завязанными глазами.

Город, скрытый белым туманом. Как будто все испарения с гор и рек разом столкнулись с ночным дыханием человечества — с его пьянством и мечтами, с его шепотом и стонами, — и все это смешалось воедино, превратившись в сырой туман, повисший над Лиффи, застрявший над мостами, словно он не желал покидать Дублин и уплывать в открытое море.

Туман налипал на Вилли тяжелыми каплями, окутывал его. От него было не сбежать.

Вилли промчался мимо входа в Тринити-колледж. Незачем и заглядывать туда, поскольку там ему нечего делать. Потом, держась стены слева от себя, он повернул на восток, мимо Доусон-стрит, и наконец увидел закрытые ставни книжной лавки, где его ждали.

Вилли постучал в ставню, как ему было велено. Через пару мгновений дверь рядом с ним открылась, вышел священник. Волнистые седые волосы, легкая полнота, дружелюбие, целеустремленность: это и был отец Брендан Макгоуэн. Он захлопнул за собой дверь, достал из кармана маленькие серебряные часы, посмотрел на них и улыбнулся.

— Ты вовремя, — с удивлением сказал он и кивнул в сторону плотно закрытых зеленых ставней. — Книжная лавка моего брата, — сказал он. — Ты знаком с моим братом?

Вилли знал все о нем. Книжная лавка Макгоуэна была миром в себе, и там молчаливо царствовал младший брат священника. Говорили, что, если вы осмеливались дотронуться до какой-нибудь книги, он самым противным образом прикрывал один глаз и таращился на вас вторым. Люди прозвали его Циклопом. Вилли также слышал, что, если ты ему понравился, он становился вполне милым человеком.

— Нет, — ответил он.

Священник уже быстро шагал по улице.

— Нас трое братьев, видишь ли, — заметил он. — У старшего брата — ферма. Ее купил отец. В графстве Мит. — Он неопределенно махнул рукой в сторону Тары. — Я стал священником, а у младшего брата — книжный магазинчик. Надеюсь, твои дядя и тетя хорошо себя чувствуют?