Читаем Дублин полностью

Однако в конце марта кое-что изменилось. Командир Финна вдруг стал приветливее. Он даже казался взволнованным. Что-то затевалось. Из Франции прибывали важные люди, лидеры движения. Финн гадал, не появится ли теперь и Эммет.

— Вполне возможно, — признал его командир.

Через несколько дней Финн сам отправился в бывший дом доктора Эммета.

Дом, называвшийся Тихим Приютом, представлял собой старое здание с декором XVIII века и стоял посреди небольшого парка к югу от Доннибрука, в получасе ходьбы к югу от Сент-Стивенс-Грин. Дом выглядел обшарпанным и молчаливым. Обойдя его вокруг, Финн нашел позади небольшое окошко, которое ему удалось открыть, и через несколько мгновений уже был внутри.

В доме было пусто. Вещи уже вывезли. Шаги Финна рождали эхо, и он нервничал. Наверху, на чердаке, где спали слуги, он нашел старую кровать, какое-то постельное белье и пару древних одеял, оставленных, видимо, потому, что они уже никуда не годились. Мог ли кто-нибудь пользоваться ими теперь? Возможно. Финн снова спустился вниз. В кухне он увидел пару тарелок, треснувший кувшин и пустую винную бутылку. На полу валялись крошки.

Но была одна странность в этом пустом доме.

Финну казалось, что он не один. Он не мог сказать почему. Это было просто ощущение. Но пока он бродил из одной пустой комнаты в другую, ему казалось, что здесь бьется еще чье-то сердце, что тут кто-то есть, совсем рядом, невидимый. Финн еще раз обошел дом. Никого. Ничего. Ни звуков, ни мелькнувшей тени. Только пустота. Он пожал плечами. Должно быть, его собственное сознание подшучивало над ним. Он покинул дом и закрыл за собой окно.

Неделю спустя он в очередной раз нервно делал доклад лорду Маунтуолшу.

— Немножко терпения, — умолял Финн, — Объединенные вот-вот выйдут на свет.

Но к его удивлению, граф не выглядел особо озабоченным. Вместо этого он взял со своего стола овальную миниатюру и велел Финну посмотреть на нее.

— Помнишь это лицо? — спросил он.

Лицо принадлежало какому-то молодому человеку. Оно было широким, уверенным и приятным.

— Этот портрет написан около четырех лет назад, — заметил граф, — но, думаю, он не слишком изменился за это время. — (Финн кивнул, соглашаясь.) — Уверен, он сейчас в Дублине. Может быть, вместе с Эмметом. Найди его.

— Я постараюсь, милорд. Но кто это?

— Мой сын. Его зовут Уильям. Начни с того, что проследи за его бабушкой. Она живет на Меррион-сквер.

И с этим новым поручением Финн ушел, весьма и весьма озадаченный.

Моя дорогая бабушка!

Здесь поговаривают, что Бонапарт опять готовится к войне. И еще говорят, что близкие к нему люди неофициально связались с некоторыми людьми — с кем именно, сказать не могу, — чтобы выяснить, возможно ли восстание в Ирландии.

Как ты можешь догадаться, это очень взволновало наших друзей. С одной стороны, вроде бы предоставляется возможность свершить то, чего они так долго ждали, а с другой — они тревожатся, чтобы Ирландия не оказалась под властью самого французского диктатора, и хотят управиться до подхода французов. Еще говорят, что американский посол предложил деньги из собственного кармана для покупки оружия.

А я тем временем подумываю о том, чтобы съездить в Италию, а потому не беспокойся, если какое-то время ничего от меня не получишь.

Твой любящий внук Уильям

Джорджиана смотрела на это письмо. Прошло почти два месяца с тех пор, как она его получила, и пока других писем не было. Конечно, Уильям действительно вполне мог поехать в Италию, но Джорджиана так не думала. Это, скорее всего, было хитроумным предупреждением насчет того, что он не сможет написать ей из Парижа.

А значит, он вполне мог быть в Дублине. С того самого дня, когда пришло это письмо, Джорджиана поглядывала в окно, надеясь увидеть, как Уильям идет по Меррион-сквер к ее дому. А если он приехал тайно, то должен был быть где-то вместе с «Объединенными ирландцами». Джорджиана дрожала при мысли о том, какой опасности он себя подвергает.