Читаем Дублин полностью

И он действительно наслаждался. Гости приезжали один за другим, и Джорджиана с удовольствием наблюдала за тем, как муж радостно приветствует их. Патрика он встретил с особой нежностью. И было ясно, что он с гордостью показывает всем своего молодого внука, которого попросил стоять рядом, пока съезжались приглашенные, а потом повел юношу в гостиную, где все оставались до начала ужина.

Доктор Эммет, седой, но весьма бодрый, послушно привел с собой младшего сына, и как только дед отпустил Уильяма, Джорджиана поспешила познакомить мальчиков.

Ей интересно было наблюдать за ними. Ее внук был, безусловно, крупнее, поскольку Роберт Эммет оказался совсем маленьким смуглым парнишкой, с копной черных волос и маленькими глазами, смотревшими на жизнь со спокойным, но острым вниманием. Стоя рядом с ним, ее внук, с его открытым добрым лицом, напомнил ей крупную охотничью собаку, оказавшуюся рядом с темным терьером. Роберт Эммет, впрочем, как будто вполне любезно разговаривал с ее внуком.

По всей гостиной гости весело беседовали. Джорджиана отметила, как тепло поздоровался Патрик с ее дочерью Элизой и Фицджеральдом, как он поговорил с несколькими другими гостями. А теперь он углубился в беседу с доктором Эмметом.

Патрику нравился старый Эммет. Кстати, вряд ли он был так уж стар: должно быть, ему чуть за семьдесят, предполагал Патрик. Но Эммет уже работал неполный день и немалую часть своего времени уделял маленькому, но приятному клочку земли, который имел к югу от города. Много лет подряд он был управляющим госпиталем, основанным на наследство настоятеля Свифта, и прекрасно знал отца Патрика и всегда с радостью рассказывал Патрику веселые истории о молодости его отца. Было отлично известно, что добрый доктор поддерживает дело патриотов и защиты католицизма.

— Хотя, осмелюсь сказать, — заметил он в разговоре с Патриком, — лучше об этом не рассуждать слишком громко при нынешних обстоятельствах. — И он бросил на Патрика многозначительный взгляд. — Опасные времена, Уолш. Опасные времена.

— А-а… — уклончиво пробормотал Патрик.

Если старый доктор Эммет и поддерживал все это, то, по мнению Патрика, его поддержка не шла дальше цветистых речей или любезных споров. Патрик и вообразить не мог бы, чтобы добрый доктор вышел на улицу с мушкетом в руках. Но он не был и до конца уверен в осмотрительности доктора.

— Вы привели с собой сына, — сказал он, чтобы сменить тему.

— Да, Роберта. Вы с ним не знакомы?

— Нет, не пришлось.

Патрик прежде не видел этого молодого человека, но знал его старшего брата Тома Эммета, юриста. Знал он и то, что Том Эммет — близкий друг Уолфа Тона и, без сомнения, осведомлен о целях поездки Тона во Францию. Но знал ли все это старый доктор? Патрик предполагал, что, скорее всего, не знал. Поэтому он спокойно слушал рассуждения доктора о математических способностях Роберта, о важности математики в целом, пока не прозвучало приглашение к столу.

Ужин был роскошным. Накануне из поместья в Фингале прикатила телега со всем, что только можно было там найти. Овощи, сыры, огромная часть коровьей туши, копченый окорок и фрукты, свежие и засахаренные, из которых повар соорудил несколько десертов, включая и фруктовое желе столь изысканной формы, что все гости разом заявили: ничего подобного они никогда не видели. Ужин подавали десять лакеев. Столовый сервиз с фамильными гербами и баронской короной был привезен из Китая. Маунтуолши, безусловно, процветали, да и почему бы им не процветать?

Лорд и леди Маунтуолш сидели напротив друг друга в середине большого стола, а поскольку среди гостей женщин оказалось больше, чем мужчин, Патрика и юного Уильяма посадили рядом на одной из сторон. Патрик ничего не имел против. Из-за антипатии Геркулеса ему редко предоставлялась возможность поговорить с Уильямом, и он был рад увидеть в нем весьма приятного и открытого юношу. Уильям, похоже, был умен, а его сходство со старым Фортунатом просто поражало. Патрик аккуратно уводил разговор подальше от политических тем, способных как-то задеть отца Уильяма, и сожалел о том, что по той же самой причине не может пригласить его к себе и познакомить с Бригид и их детьми. Они как раз принялись за фруктовое желе, когда, застав Патрика врасплох, молодой Уильям сам заговорил на эту тему.

— А почему вы не поддерживаете отношения с моим отцом? — неожиданно спросил он.

Патрик замялся. Ему хотелось быть честным с этим мальчиком, но приходилось проявлять осторожность.

— Твой отец — замечательный человек, — начал Патрик. Он счел это необходимой ложью. — И я весьма уважаю его. — (Еще одна ложь.) — Но я происхожу из католической ветви нашего рода и поддерживаю политическую линию, которую он считает не только неправильной, но и опасной. А значит, у него есть все причины недолюбливать меня, и потому, чтобы избежать ссор, он меня просто избегает.

— И таких разногласий достаточно для того, чтобы разрушить родственные связи?

— Так всегда было. Да.

— Но вы мне не кажетесь таким уж плохим.