Читаем Дублин полностью

Все они одинаковы, эти католики, подумал он. Вкрадчивые и лживые. Чистые иезуиты. Он никогда не забывал того, как Джон Макгоуэн прикинулся протестантом, чтобы прокрасться в закрытый клуб. Кто солгал раз, будет лгать всегда — так полагал Геркулес. Что до Патрика, то отвращение Геркулеса к кузену-католику лишь росло с годами. И если в юности он завидовал любви, которую испытывала к Патрику его мать, которая, как он иногда подозревал, предпочитала его собственному сыну, то к тому времени, когда его дед оставил наследство Патрику, Геркулес уже четко понимал: его кузен вовсю использует католическое искусство манипуляции людьми. А если вспомнить о его презренных попытках убедить Геркулеса изменить убеждения перед парламентскими дебатами? Неужели этот хитрый, как дьявол, католик действительно воображал, будто сумеет пошатнуть Геркулеса, взывая к лучшим сторонам его натуры? И это человек, который много лет жил в грехе со своей любовницей? Нет, Патрик ничего не мог добиться.

Но что он делает в этих местах? Эта сказочка о Глендалохе была откровенной ложью, Патрик просто насмехался над ним. Интересно, что он скрывает?

Ничего удивительного в том, что Геркулес мгновенно исполнился подозрений, увидев двух католиков, не было. Страх перед подавляемым католическим большинством был повальным в правительственных кругах: господствующим протестантам постоянно казалось: во всем, что делают католики, можно усмотреть признаки некоего заговора. Когда в Ульстере возникло напряжение между рабочими-текстильщиками — протестантами и католиками — и католики создали группу, которую назвали «защитники», чтобы уберечься от толп протестантов, правительство тут же усмотрело в этом опасный заговор. В результате количество защитников значительно выросло, и они действительно превратились в некое подрывное тайное общество, из тех, которых так боялось правительство.

А еще перед этим возникли местные волнения из-за высоких церковных налогов и прочих поборов со стороны церковников, и это тут же объявили очередным католическим нападением на благопристойность и порядок. Обвинение было нелепым, но Геркулес, несмотря на то что его имение находилось как раз в том графстве и ему бы следовало знать обо всем лучше, предпочел всему поверить.

Однако в последние три года привычный страх перерос в настоящую тревогу. Католических защитников как будто становилось все больше, и они сливались с «Объединенными ирландцами». Уолф Тон и его дружки явно что-то затевали, но что именно? Люди в замке не были уверены. Может быть, французские революционеры пытались раздуть волнения в Ирландии? Вполне возможно. Но никто не мог найти тому четких доказательств. Впрочем, Фицгиббон и триумвират не собирались просто сидеть и ждать, пока что-нибудь случится. Они начали действовать. Во всех казармах начались учения. Несколько налетов на тех, кого подозревали в причастности к «Объединенным ирландцам», были задуманы для того, чтобы напугать остальных. Землевладельцам было велено быть начеку. Все новые силы направлялись на обыски и аресты.

Именно эти события и заставили двоих мужчин предпринять нынешнюю поездку. Геркулес направлялся в Уэксфорд. Никого из его родных не было в Маунт-Уолше с прошлого года, поскольку его родители решили провести лето в Фингале. И хотя его беспечный отец заверял Геркулеса, что в Уэксфорде все спокойно, Геркулес решил сам поехать и проверить. А вот у Артура Баджа причины для поездки были более официальными. Его отец уже некоторое время настаивал на том, чтобы Артур вернулся в Ратконан и управлял поместьем, да еще попросил чиновников назначить Артура местным мировым судьей вместо него. Так что Артур Бадж должен был провести месяц в Ратконане в должности мирового судьи, получив строгие инструкции всячески остерегаться неприятностей. А поскольку в Дублине мужчины поддерживали вполне дружеские отношения, Артур предложил Геркулесу поехать вместе с ним и провести по дороге ночь в Ратконане.

Расставшись с Патриком и Макгоуэном, Геркулес сразу повернулся к спутнику:

— Ненавижу этих людей! Если бы им позволили, они бы всю Ирландию погрузили в хаос.

— Ты боишься хаоса, — мрачно откликнулся Бадж. — Но не забывай: я боюсь кое-чего похуже.

— Что может быть хуже хаоса?

— Власть католиков. Помни, какой-то век назад, когда король Яков вернул в Ирландию католицизм, папистам понадобилось всего несколько месяцев для того, чтобы взять полную власть. И это может снова произойти, только теперь будет еще хуже. Если католики получат силу, они всех протестантов выкинут с их земли. И нам, Баджам, очень повезет, если мы сумеем сбежать голышом, но живыми.

— А как же их союзники, протестантские патриоты и ульстерские пресвитерианцы?

— Они поведут католиков к победе, а потом просто задавят их числом. Это неизбежно. — Он фыркнул. — Ты думаешь, что борешься за порядок. Но я-то знаю, что сражаюсь за собственную жизнь.

— Не тревожься, — тихо откликнулся Геркулес. — Мы их уничтожим.