Читаем Дублин полностью

— Мы должны забыть о наших разногласиях и снова образовать Конфедерацию.

Папский нунций, может быть, и пришел в ярость из-за этого, но ирландский принц уже объединял роялистов. Он страдал от воспаления в ноге, но у него было пять тысяч человек, и он мог призвать еще столько же.

Количество было на стороне роялистов. В дополнение к этому ни коренные ирландцы, ни старые англичане в провинциях, ни шотландские пресвитерианцы в Ульстере не желали видеть у себя Кромвеля. Кромвель вступал на вражескую территорию.

Так обстояли дела, когда его армия соединилась с гарнизоном Дублина, а самого Оливера Кромвеля привезли в коляске к колледжу.

Для семьи Тайди день начался плохо. Возможно, виноват в том был сам Тайди.

Два офицера армии круглоголовых, явившиеся тем утром в собор Христа, искали место, где можно было расквартировать солдат. Если учесть все то, что делала жена Тайди для беженцев-протестантов восемь лет назад, то неудивительно, что они пришли на территорию собора.

Но они ничего не знали о колоколе.

Старый Тайди, конечно же, постарался изо всех сил. И час за часом, пока флот Кромвеля входил в устье реки, большой колокол собора Христа звонил, приветствуя протестантов. Полных семь часов старый церковный служка дергал за канат, позволяя сыну лишь ненадолго сменять его каждый час, пока Тайди выпивал кружку эля, бодрившего его, и спускался вниз по естественным надобностям. И он намеревался звонить в колокол целый день, празднуя прибытие Кромвеля в Дублин.

Тайди был в таком восторге от своих усилий, что ничуть не колебался, хотя и следовало бы, когда увидел двух офицеров. Он просто предъявил им счет на поистине королевскую сумму в сорок шиллингов. Это было воспринято не слишком хорошо, то есть, вообще-то, офицеры произнесли много неприятных слов, когда, не зная обычаев этого места, отказывались платить. Церковный служитель сообщил им, что в таком случае они не смогут разместить солдат на территории собора Христа. И тут более высокий офицер, явно решивший, что это папистская церковь, заметил:

— Генерал Кромвель даже лошадей поставит в этом соборе, если захочет.

На это Тайди находчиво ответил, что генерал может ставить своих лошадей в нефе собора Святого Патрика, но не в соборе Христа. Они обменялись еще несколькими грубостями, несмотря на все усилия жены Тайди и Фэйтфула заверить офицеров в их преданности.

И семья Тайди в результате не слишком радовалась, когда колокол умолк, а они отправились послушать Оливера Кромвеля.

Толпа у колледжа собралась внушительная. Олдермены и все городские власти, главные ученые Тринити-колледжа и старый доктор Пинчер, которого легко было заметить среди них, пасторы городских протестантских приходов — их было не слишком много, но они производили впечатление, а еще множество простых горожан. Все с интересом наблюдали за тем, как в сопровождении кавалерийского эскорта подъехал генерал в простой открытой коляске.

Коляска остановилась, но Кромвель не вышел из нее. Он снял шляпу и встал. Это был крепкого сложения мужчина ростом больше шести футов, с военной выправкой. Его седеющие волосы, разделенные пробором посередине, падали на плечи. Лицо было не уродливым, но простым, с бородавками с одной стороны. Когда он заговорил, его голос звучал хрипло, и держался он грубовато. И послание, переданное Оливером Кромвелем народу Ирландии, было простым и коротким.

Его привел сюда милостивый Господь, сообщил он людям, чтобы освободить их. Те, кто, признавая Божественное провидение, стоит среди праведных, под которыми он, конечно, подразумевал протестантов, могут быть уверены, что дикие и кровожадные ирландцы будут подавлены и подчинены и что английский парламент защитит их. Те же, кто восстанет против власти парламента с оружием в руках, будут сокрушены. И не стоит в том сомневаться.

Но пусть они также поймут, продолжил Кромвель, что он не имеет желания тревожить больную совесть. Тем, кто благонадежен, бояться нечего. Девиз армии Божьей — справедливость. Те, кто виновен в пролитии невинной крови, будут наказаны, но к остальным Господь мягок. Добродетель и порядок должны стать их проводниками.

— Гражданские свободы для мирного народа! — провозгласил он.

А потом сел, надел шляпу и уехал.

Доктор Пинчер хмурился. Это было совсем не то, чего он ожидал.

Послание подготовлено тщательно. Так и должно быть. И тактический расчет Кромвеля также вполне понятен. Он ведь генерал. Он явился в Ирландию, чтобы защитить западный фланг парламентских сил. Те, кто противостоит власти парламента с оружием — другими словами, роялисты, — должны быть раздавлены. Это понятно. Само собой.

Те, кто пролил невинную кровь, должны подвергнуться правосудию. Имел ли он в виду те ирландские банды, что подняли бунт, когда сэр Фелим и лорд Магуайр начали мятеж в 1641 году? Предположительно. Воспоминания о той резне и о беженцах, хлынувших в Дублин, были еще свежи, хотя теперь вычислить оставшихся преступников довольно трудно.