Читаем Дублин полностью

Что-то произошло с Уолтером Смитом. Он изменился. Не внешне. Он был все тем же крепким семьянином с лысеющей седой головой. Но произошло нечто, изменившее его внутренне. Именно так показалось О’Бирну, когда они сидели у костра тем вечером.

Торговец был не слишком рад видеть О’Бирна, хотя ему следовало знать, что ирландец может оказаться в лагере Ормонда. Но он принял присутствие О’Бирна как простой природный факт, вроде зимы или лета. И потому, когда О’Бирн из вежливости пригласил его поужинать с ним, Уолтер просто кивнул и ответил:

— Как хочешь.

И вот они сидят рядом и О’Бирн подробно рассказывает Уолтеру о положении военных дел, о силах лорда Ормонда и о тактике, которую они, скорее всего, применят при встрече с армией Кромвеля.

В тот день Ормонд решил расположить передовую батарею прямо возле устья Лиффи. Но она оказалась бы в опасной близости от защитников Дублина, и, когда опустились сумерки, Ормонд приготовился отправить большой контингент, около пятисот человек, для начала укрепить позиции под покровом темноты.

— Это блестящий ход, — пояснил О’Бирн, наблюдая за тем, как солдаты готовятся уйти. — Та батарея может нанести большой урон кораблям Кромвеля, если он попытается подойти к Дублину.

Но О’Бирну куда больше хотелось узнать последние новости о его друге Орландо, о молодом Морисе и о том, как идут дела в Фингале, где до сих пор жила семья Смита. Уолтер подтвердил, что молодой Морис теперь ведет семейное дело, хотя торговля сейчас застопорилась. И он часто бывает нетерпелив, ему хочется отправиться воевать вместе с Ормондом. Мориса удерживает лишь то, что семья нуждается в нем. Энн в порядке, но страдает от болей в суставах. Однако сильнее всех тревожился, как скоро стало ясно, сам Уолтер.

О’Бирн легко мог это представить. Уолтер не слишком вдавался в подробности, потому что ни одному из них не хотелось упоминать о том, что лежало между ними, но О’Бирн без труда все понял.

Амбар, фермерские строения, сам дом — все было битком набито солдатами-протестантами. Этого уже было бы достаточно. Но то, что и семья Уолтера была вынуждена стать постоянным гостем в доме родственника — пусть даже Уолтер и Орландо очень нравились друг другу, — должно было еще больше усиливать напряжение. К тому же каждый день делить жилище с простодушным Дэниелом, вечным напоминанием всем, кроме Мориса, который ничего не знал, о его унижении… О’Бирн подумал, что сам он такого не смог бы вынести.

Но Уолтер выносил, месяц за месяцем, потому что был добрым и достойным человеком. Наконец сделав для семьи все, что он мог, и понимая, что приход Кромвеля — это главная угроза их жизни, Уолтер принял решение. Оставив жену на попечение Мориса и сказав, что у него дела в Коннахте, он спокойно отправился в путь, чтобы взять в руки оружие, впервые в жизни стать солдатом — в армии Ормонда. И вот этот солидный, мирный семьянин, которому уже перевалило за шестьдесят, бросил все и, как ни странно, почувствовал себя свободным. Интересно, думал О’Бирн, а он вообще собирается возвращаться?

Пока О’Бирн слушал торговца и размышлял о прирожденном благородстве этого человека и о том, что именно он, Бриан О’Бирн, навлек все несчастья на Смитов, он, кроме чувства вины и стыда за то, как поступил с Энн, вдруг понял то, что весьма часто понимают те, кто играет в адюльтер: они испытывают куда больше привязанности и уважения к обманутому мужу, чем к соблазненной ими жене.

Как странно, думал О’Бирн, подливая себе и Уолтеру еще вина, что вот этот человек, совсем не похожий на нас — все взял Морис, — тем не менее мой родственник и куда больше ирландец, чем англичанин. И он пришел, чтобы сражаться рядом со мной, хотя Бог знает, умеет ли он вообще держать в руках меч. Конечно, он, скорее всего, погибнет сразу, как только начнется сражение. Но это его выбор. О’Бирн залпом проглотил вино и немного успокоился.

Но возможно, выпил он слишком много, потому что позже тем вечером, когда огонь догорел и остались лишь угли, а Смит встал, чтобы уйти в свою палатку, О’Бирн внезапно схватил его за руку и негромко воскликнул:

— Не ищи здесь смерти! Это ни к чему. — А когда торговец медленно покачал головой, Бриан продолжил: — Ты куда лучше меня как человек, Уолтер Смит. Ты стоишь десяти таких, как я.

Но торговец ничего не ответил, а просто ушел в темноту.

Поскольку проснулся О’Бирн на рассвете, а находился он выше других на склоне, то первым и заметил это. Поначалу ему показалось, что они просто спрятались, но солнце стало подниматься, и он, продолжая обшаривать прибрежные позиции, избранные для пушек, начал не на шутку тревожиться. Отряда, который ушел туда ночью, не было, не было нигде, насколько мог видеть О’Бирн. Пятьсот человек просто исчезли.

Новость разлетелась по лагерю. Вскоре все уже смотрели в ту сторону, прикрывая глаза от солнца. Куда подевался отряд? Может, ушли в какие-то тайные пещеры под горами, как сияющие герои ирландских легенд? Примерно к восьми утра ответ стал понятен, потому что вдали появилась длинная колонна, торопливо шагавшая по берегу.