Наверное, перегорели у него все предохранители, и он получал удовольствие только от одного вида женщин. Знаете, есть такая пословица: «Не догоню, так хоть согреюсь».

— Знаю, — засмеялся Дронго. Количество спиртного, которое приняла женщина, явно превышало ее норму, что сверх меры развязало ей язык.

— Иди спать, — недовольно сказал Токарчук, сурово глядя на свою супругу.

— И пошутить нельзя, — обиделась она, поднимаясь с дивана.

— Про самолет вы больше ничего не слышали? — спросил Дронго у ее мужа.

— Нет, не слышал. Но вообще сюда журналисты приходили. Может, убийца пришел под видом газетчика? И застрелил вашего дипломата, царство ему небесное.

Может, на том свете будет добрее.

— Охрана внизу утверждает, что журналистов сегодня не было.

— Значит, не было. Охранники такие придирчивые, суки. Пока не узнают, кто и к кому идет, не пропустят. Ко мне друг хотел подняться, так его не пустили.

— Спасибо. Извините, что я вас побеспокоил. — Дронго пожал руку Токарчуку. — Передайте мои извинения и вашей жене. — Он вышел из номера, прикрыв за собой дверь.

На часах было уже три. Он вернулся к себе в номер и начал раздеваться.

Потом, подумав немного, сел к столу и начал чертить понятные только ему одному схемы. Он закончил через полчаса Осталось еще несколько вопросов. Он подчеркнул эти вопросы и удовлетворенно вздохнул. Потом наконец лег спать.

«Кажется, я знаю, как убили дипломата», — подумал он, засыпая.

Глава 20

Они поднимались в лифте. Он даже не подумал предложить ей подняться по лестнице пешком на четвертый этаж. И хотя сам он никогда не пользовался лифтом, тем не менее в этот раз полковник предпочел пройти в его кабину, словно позабыв, что шум лифта может вызвать некоторый интерес у соседей, обычно не видевших таинственного жильца с четвертого этажа.

Он открыл дверь, и она вошла в квартиру первой. Это была его обитель, в которую он никого не пускал. Здесь были книги, Которые он любил, личные вещи, которыми он дорожил. Квартира была небольшой — двухкомнатной с маленькой кухней. И он не бывал здесь иногда неделями, а то и месяцами. Но, возвращаясь сюда, он отдыхал, словно весь остальной мир оставался за дверью этой маленькой московской квартиры. И сегодня он привез сюда женщину, не понимая, почему он совершил этот явно неразумный поступок.

— Проходите, — предложил он. — Вам, наверное, холодно? Я сейчас поставлю чайник. Он у меня электрический, вскипит быстро.

— Вы живете здесь один? — спросила она, глядя на книги, стоявшие на полках.

— Да, — кивнул полковник.

— И это ваши книги?

— Кажется, да.

Она подошла ближе, удивленно разглядывая корешки. Потом обернулась к нему.

— Я даже не могла предположить, что вы читаете Монтеня.

— Ну да, я же типичный бандит.

— Я не хотела вас обидеть. Просто это так странно.

Женщина отдала ему куртку и, пройдя в комнату, села на диван. Он видел, как она невольно откинулась на его спинку: ей все-таки было тяжело переносить все эти испытания.

— Кем вы работаете в банке? — спросил Высоченко, перед тем как уйти на кухню. — Почему вы остались там так поздно?

— А вы разве не знали? — Она удивленно взглянула на него, — Я думала, вы именно поэтому меня и взяли как заложницу.

— Что? — повернулся он к ней. — Какую заложницу?

— Я вице-президент банка, — сказала женщина. — Неужели вы, Правда, этого не знали?

— Не знал, — растерянно сказал Высоченко. Только теперь он увидел и оценил дорогое платье женщины, ее обувь, уверенный взгляд, ее четкие деловые реплики. Только теперь он понял, что именно ему нравилось в этой женщине. Она был не просто сильным человеком. Она была очень выдержанным и смелым человеком, если решилась пойти с ним в его квартиру. Он молча повернулся и пошел на кухню ставить чайник. Затем умылся в ванной и вернулся в комнату.

— Можно я воспользуюсь вашей ванной? — спросила она.

Он молча кивнул. Все было так запутанно, так странно. Она вышла из ванной через несколько минут. Снова прошла к дивану. К этому времени вода уже закипела, и он подал ей чай в кружке. В своем доме он не любил стеклянных стаканов и предпочитал кружки с изображениями собак. 1 — Давно вы работаете вице-президентом банка? — спросил полковник, усаживаясь в кресло напротив нее.

— Нет, — взглянула она ему в глаза, — только третий месяц. Они даже не знали, что я беременна, когда брали меня. Если бы знали, думаю, не назначили бы.

— Почему?

— Репутация банка. Мир все еще поделен между мужчинами. Представьте себе, что к нам приходит клиент и просит встречи с вице-президентом. А ему говорят, что вице-президент находится в декретном отпуске. Согласитесь, это звучит несколько несерьезно.

— Возможно, — ответил полковник. — И теперь вы решили уйти?

— Только на время. Врачи считают, что мне нужно меньше волноваться. — Она взглянула ему глаза. — Хотя мне кажется, что всю норму волнений я уже получила.

— Это ваш первый ребенок?

— Да. Я позднородящая, как сейчас пишут в документах. Мне уже тридцать.