Читаем Дронго. Книги 21-40 полностью

— Мы приехали. — Менарт остановил автомобиль у небольшого домика. Вышел первым, забрав пакет с заднего сидения. Открыл дверь в дом и пропустил Дронго. Это был настоящий домик лесника. На первом этаже находились небольшая комната и кухня. Дронго прошел к столу и, сняв плащ, повесил на вешалку и сел на стул. Следом вошел Менарт. Он с явным вызовом поставил пакет на стол, достал оттуда большую бутылку. Дронго взглянул на нее. Литровая бутыль русской водки. Если отказаться, Менарт просто не станет разговаривать.

Менарт достал второй пакет, вынул оттуда нарезанную колбасу, тушеную капусту, переложил их в две тарелки, одну из которых подвинул Дронго. Молча нарезал хлеб. Затем разлил водку в два стакана.

— Говорят, русские разведчики специалисты по этому делу, — невесело пошутил Менарт. — Один мой знакомый рассказывал, что вас даже учат пить не пьянея. Говорят, что ни один европеец не может с вами сравниться.

— Я не разведчик, — попытался объяснить Дронго, — я всего лишь аналитик…

— И не русский, — перебил его Менарт, — я вижу. Значит, пить со мной отказываешься, — он незаметно перешел на «ты», и это было хорошим сигналом.

— Нет, не отказываюсь. — Дронго понял, что сидеть придется долго. Он ослабил узел галстука и взглянул на Менарта.

— Давай по первой, — Менарт поднял стакан. — Я ведь учился в Москве. Потом говорят, нашу разведшколу институтом Андропова назвали. Не слышал?

— Нет. Я же тебе объяснял, что не был профессиональным разведчиком.

— Ладно, — махнул рукой Менарт. — Он поднял стакан и залпом выпил. Потом протянул руку и взял кусок колбасы. Дронго сделал несколько глотков. Водка обжигала горло. Он никогда не пил водку. Только хорошее красное вино или иногда — текилу. Но отказаться было невозможно. Менарт решил бы, что он его обманывает.

— Слабо пьешь, — прокомментировал Менарт, глядя на стакан.

— Как могу. — Дронго посмотрел по сторонам. Потом поднялся, шагнул к холодильнику, открыл дверцу. На полке для овощей лежал лимон. Дронго взял лимон, вернулся к столу, разрезал его пополам и осторожно выжал немного лимонного сока в свой стакан.

— Профессионал, — уважительно заметил Менарт, снова разливая водку по стаканам.

Этот стакан Дронго выпил почти полностью. Менарт тоже опрокинул свой, закусив на этот раз капустой. Уже другими, более спокойными глазами, в которых не было прежней настороженности и боли, Менарт взглянул на Дронго.

— Зачем приехал? — спросил он. — Хочешь покопаться в моем прошлом?

— Да, — честно ответил Дронго. — Кто-то из твоих бывших коллег решил немного заработать. Говорят, что у него остались некоторые материалы…

— Материалы, — скривил губы Менарт. — Кому они нужны эти материалы? Кому вообще мы все нужны? Здесь уже забыли, что была такая страна — ГДР. Десять лет прошло. Молодые ребята смеются, когда рассказываешь им о прошлом. Им наплевать на все наши прежние идеалы. Они думают, что так, как сейчас, было всегда.

— У каждого времени свои проблемы, — осторожно заметил Дронго. Выпитая водка начинала понемногу действовать.

— Свои проблемы. — Менарт поднял бутылку и снова разлил бесцветную жидкость в стаканы. — Вы нас предали. Вот что я тебе скажу. Это вы нас предали. Выбросили, как ненужный хлам. Отреклись от нас, продали за западные марки.

Он задохнулся от обиды, замолчал. Затем молча поднял свой стакан и залпом выпил. Дронго снова выжал лимон и честно выпил следом за ним. На этот раз — до конца. И впервые закусил тушеной капустой, которая ему понравилась.

— Знаешь, почему я решил с тобой встретиться? — спросил вдруг Менарт. — Потому что я много про тебя слышал. Я ведь тебя узнал. Ты Дронго. Говорят, ты работал с Марком. Он погиб в Австрии. Я его знал, мы дружили.

— Да, — сдержанно сказал Дронго, — мы с ним тоже дружили. Его убили в девяносто первом.

— Ответь мне честно на один вопрос. Только честно. Я ведь все равно знаю правду. Верно, что его убили свои? Говорят, что его убрали по ошибке? Верно? Только не ври мне, не говори как про Хеелиха, что его предал кто-то из наших ребят. Ответь честно.

Менарт смотрел на Дронго. Совместно выпитая водка сближает людей, как общее горе или общая радость. Дронго понял, что не имеет права на ложь. Он молчал секунд десять, затем неожиданно для себя потянулся к бутылке и сам разлил водку в два стакана.

— Тогда была неразбериха. Сразу после августа девяносто первого, — с горечью произнес Дронго. Менарт испытующе смотрел на него. Это был не ответ. Это было лишь косвенное признание случившегося факта. Дронго поднял свою половину лимона и изо всех сил сдавил его, выжав остатки сока в стакан.

— Да, — наконец выдавил он мрачно из себя, — его убрали по ошибке. Тогда такие вещи случались. Да, он был моим партнером. — И не дожидаясь каких-либо слов от собеседника, он поднял стакан и, не чокаясь, залпом выпил. На этот раз капуста показалась ему горькой. Менарт пригубил свой стакан. Поставил его на стол.

— Ты настоящий, — ровным голосом сказал он. — Другой бы правды не сказал.