Читаем Древний Египет полностью

В гробницах вельмож Ахетатона сохранились и другие эпизоды семейной жизни царя и царицы – уникальные изображения царских обедов и ужинов. На стульях с ножками в виде львиных лап сидят Эхнатон и Нефертити, рядом – приехавшая с визитом вдовствующая царица-мать Тийи. Около пирующих стоят украшенные цветами лотосов столики с яствами, сосуды с вином. Пирующих развлекает женский хор и музыканты, суетятся слуги. Три старшие дочери – Меритатон, Макетатон и Анхесенпаатон – присутствуют на торжестве. Одна лишь Меритатон участвует в сцене парадного выезда родителей в город: воспользовавшись тем, что родители увлеклись беседой, девочка подгоняет тростью и так уже мчащуюся лошадь. Вся та щедрость таланта, с которой художники изобразили эти удивительные рельефные композиции, дает нам уникальную возможность хотя бы на мгновение почувствовать реальную атмосферу, окружавшую царя и царицу, живших 3400 лет тому назад.

Двенадцать лет Эхнатон правил в новой столице, страна поклонялась Солнцу, и казалось, ничто не может помешать фараону утвердить новую религию навсегда. Но все оказалось куда сложнее, и дальше снова начинаются загадки, ответы на которые неизвестны.

Сама религиозная реформа, как мы уже упоминали, простыми египтянами принята была далеко не единогласно. Поправший устои предков царь оказался в изоляции, окруженный восхвалениями и лестью «новой знати» – вельмож, обязанных реформатору своим фантастическим возвышением порой из самых низших слоев общества. Древняя религия, всегда являвшаяся основой египетской цивилизации, продолжала существовать в подполье. Даже в самом Ахетатоне в своих домах простые горожане продолжали почитать Исиду, Беса, Таурт – хранителей дома, материнства, семейного благополучия.

Еще один довольно многозначительный момент, который имел загадочные последствия. Надписи на стенах в гробницах и иных памятниках того времени говорят, что на двенадцатом году правления Эхнатона к нему с визитом прибыла мать. Событие это, очевидно, было очень важным для государства, по крайней мере, раньше о визитах царицы-матери к сыну никогда не сообщалось. Но об этом визите сохранилось несколько надписей, причем о Тийи говорится как о фараоне – очень торжественно. Не забудем, что вдовствующая царица жила в Фивах – от сына отделяли ее триста километров. Если она, как мы уже предполагали, стояла за переворотом Эхнатона, то должна была остаться в Фивах в роли «государева ока». Но прошло двенадцать лет, и надо понимать, что далеко не все были довольны правлением Эхнатона и Нефертити и их новшествами – ведь жрецов в Египте насчитывались десятки тысяч, да и знати, так или иначе связанной со жрецами, было немало. Судя по всему, Эхнатон совершил ошибку, которой никогда не совершают настоящие тираны. Он никого не казнил, никого не преследовал, а просто уехал от старой религии и старой знати. Все его враги остались живы и здоровы, а за двенадцать лет число их увеличилось. К тому же, судя по письмам наместников и полководцев из провинций Египетской империи, дела там шли неважно. Постепенно область за областью, страна за страной отпадали от Египта, а Эхнатон никак не мог собраться в поход. Он отсиживался в столице, занимался внутренними делами. Империя слабела. А раз слабела, то хуже поступали налоги и не было добычи. Недовольство в армии росло. И тогда визит матери в новую столицу приобретает совсем иное звучание. А что, если за эти двенадцать лет Тийи разочаровалась в политике сына, в его новой религии? Что, если она постепенно подпала под влияние жрецов и оппозиционной знати?

Допустим, что это так, что Тийи приехала уговаривать сына наладить мир в государстве и умерить пыл в проведении реформ. Произошли ли какие-нибудь изменения после ее торжественного визита? Ведь мы можем допустить, что фараон с матерью решали, каким быть будущему.

Прошел год, и ничего не изменилось. Зато на четырнадцатом году правления Эхнатона совершенно неожиданно для всех фараон развелся с Нефертити. На вопрос «почему?» не найден ответ и поныне.

Нефертити покинула дворец фараона и удалилась в северную часть столицы, отделенную от центральных районов высокой крепостной стеной. С собой она взяла своего племянника, которого тогда звали Тутанхатоном. Дочери Нефертити и Эхнатона, Меритатон и Анхесенпаатон, остались с отцом.

Возможно, причина этого странного и резкого разрыва крылась в более ранних событиях. На двенадцатом году правления Эхнатона и Нефертити скончалась принцесса Макетатон. На стене усыпальницы, сооруженной в скалах для царской семьи, изображено отчаяние супругов. На ложе распростерта мертвая девочка, рядом замерли родители – отец с заломленной над головой рукой, а другой рукой державшей за руку жену, и мать, прижавшая руку к лицу, словно не веря своей утрате. Пожилая нянька умершей рвется к телу любимицы, ее удерживает молодая служанка.