И именно это она видела и сейчас, когда безымянный серебряный дракон с трудом побрел в сторону реки и вошел в воду. Хвост его давно уже зажил, однако дракон все равно держал его торчком, как будто шкура в том месте сделалась ему мала. Тело Серебряного окрепло за время долгого путешествия, и, после того как хранители избавили его от паразитов, он стал набирать вес. Но лапы у него все равно оставались короткими и толстыми. Зато крылья, которые он сейчас расправил, казались почти нормальными. Все драконы в молчании наблюдали, как Серебряный осторожно поднял их, несколько раз взмахнул, подражая предшественникам, а затем запрокинул назад голову. Когда он вытянул шею, широко раскрывая пасть, Синтара заметила, что зубы у него вдвое длиннее, чем у Фенте, и растут в два ряда. А облако яда, которое он изрыгнул с гортанным ревом, оказалось густым и почти фиолетовым. Крупные капли с шипением упали в воду. Синтара отвернула голову, спасаясь от резкого запаха сильного яда.

– Этот полудракон, – сообщил Серебряный, – может сделать вас не драконами вовсе. – Он сердито уставился на них, проверяя, до всех ли дошла его угроза. – Имя? Я беру имя. Плевок мое имя. Мое имя то, что я делаю. Фенте, назови меня по имени!

Маленькая зеленая отвернулась от него. Она старалась удалиться с достоинством, но драконы не созданы для плавания. Фенте выглядела торопливой и неуклюжей, удирая от Серебряного. Плевок засмеялся и, когда она повернула голову и зашипела на него, выдохнул в нее маленькое облачко летучих ядов. Речной ветер развеял его прежде, чем оно успело ей повредить.

Но Меркор все равно его одернул:

– Береги яд, Плевок. У нас стало на одного охотника меньше, а хранители лишились почти всех лодок и снаряжения. Они не смогут охотиться так же успешно, как раньше. Всем нам придется самим добывать себе пищу. Прибереги яд для дичи.

– Может, я съем Фенте, – язвительно предположил Плевок.

Но затем он развернулся и поплыл обратно на мелководье. Выбрел на топкий берег и, не обращая внимания на грязь, улегся там спать. Синтара внезапно позавидовала ему. Приятно было бы лечь. Она не прочь поспать. А когда проснется, Тимара с Элис ее почистят. Она и так уже грязная, так что еще чуточку ила ничего не изменит. Да и хранителям пора бы уже выказать ей благодарность за спасение.

Приняв решение, Синтара выбрала на илистом берегу местечко повыше и улеглась, готовясь ко сну. Грязь подалась, принимая очертания ее тела. Поначалу грязь была холодная, но некоторое время спустя согрелась и стала не хуже подстилки из густой травы. Синтара опустила голову на передние лапы, чтобы не зарыться носом в ил, и закрыла глаза. Как же все-таки приятно лежать.

Судя по звукам вокруг, другие драконы следовали ее примеру. Ранкулос вернулся на свое обычное место рядом с ней, устроившись слева. Сестикан улегся справа.

И драконы заснули.

От Эрека, смотрителя голубятни в Удачном, – Детози, смотрительнице голубятни в Трехоге

В футляре послание от Геста Финбока, доставленное голубем из Джамелии для последующей срочной пересылки на баркас «Смоляной», пассажирам Седрику Мельдару и Элис Финбок, с предписанием как можно скорее вернуться в Удачный. Торговцев Кассарика и Трехога следует уведомить объявлениями в обоих Залах Торговцев, что никакие долги, числящиеся за этими лицами, не будут оплачиваться семейством Финбок после тридцатого дня месяца Молитв.

Детози, похоже, кое-кто изрядно расстроен! Признаюсь, я заинтригован. Она что, сбежала с его секретарем? Но почему в Дождевые чащобы? Здесь поговаривают, что оба выглядели вполне довольными жизнью, так что все потрясены и возмущены этим предположением.

Глава 10

Признания

Релпда вгрызлась в тушу лося, не жалуясь на вонь. Седрик даже пожалел, что не может отнестись к этому с той же невозмутимостью. Драконица теперь постоянно пребывала на окраине его сознания. Вонь и вкус тухлятины призрачным воспоминанием стояли во рту. Седрик постарался отрешиться от этих ощущений, чтобы они не отравили ему удовольствие от фруктов, раздобытых Карсоном.