Читаем Драконья гавань полностью

И почти всегда остальные слушались. В его манере держаться было нечто вселявшее уважение и даже преданность. Сейчас же он подошел ближе к Кало. Крупный сине-черный дракон не тронулся с места, даже слегка приподнял крылья, как будто собираясь бросить Меркору вызов. Но тот вовсе не искал драки. Вместо этого он пристально посмотрел на Кало, и водовороты его черных глаз закружились, как будто вбирая окружающую их темноту.

– А сделай так еще раз, – предложил Меркор, но в его словах не было вызова.

Скорее, он смотрел на Кало так, словно не верил собственным глазам. И не он один. Остальные драконы, уловив что-то в тоне Меркора, подтягивались ближе.

– Только по ветру от нас! – вставил Сестикан.

– И с бóльшим пылом, – посоветовал золотой дракон.

Кало медленно сложил крылья и так же медленно отвернулся в подветренную сторону. Если он пытался сделать вид, что вовсе не повинуется Меркору, то у него не получилось, решила Синтара. Но она придержала эту мысль при себе, потому что тоже хотела убедиться, научился ли Кало изрыгать яд. Все они должны были уметь это, как только вышли из коконов, но ни один еще не добился ни надежности, ни мощи от этого основного оружия из драконьего арсенала. Неужели Кало?.. Синтара наблюдала, как с вдохом раздувается грудная клетка дракона. На этот раз она заметила, как он привел в действие ядовитые железы в глотке. Мышцы на могучей шее дрогнули. Кало запрокинул голову, а затем резко вытянул шею вперед, широко разинув пасть. Он взревел и вместе со звуком выдохнул отчетливо видимое облачко яда. Оно синеватым туманом поплыло над водой. Синтара была не единственной, кто изумленно рыкнул. Она увидела, как яд рассеивается, услышала легкое шипение, когда он осел на едкую воду реки.

Прежде чем кто-либо что-то сказал, вперед рванулась Фенте. Она отплыла от берега, встряхнулась всем телом, растопырила крылья и запрокинула голову. Когда она выплюнула яд с пронзительным воплем, похожим на женский визг, облачко вышло меньше, но плотнее. Фенте снова и снова взвизгивала, но каждый раз получалось все хуже, и на четвертый в ее выдохе не было уже ни следа яда. Тем не менее драконица гордо обернулась к остальным.

– Не обманывайтесь, – заявила она. – Может, вы и крупнее меня, но я не менее смертоносна, чем любой из вас. Уважайте меня!

– Было бы дальновиднее приберечь яд для охоты, а не устраивать представление, – мягко упрекнул ее Меркор. – Ты ведь даже не знаешь, сколько времени уйдет, чтобы накопить его снова. Если бы ты сейчас заметила дичь, она бы от тебя ушла.

Маленькая зеленая драконица развернулась к нему. На этот раз все оборки ее недоразвитой гривы стояли торчком вокруг шеи. Она встряхнула ими – скорее по-змеиному, чем по-драконьи.

– Не учи меня мудрости, золотой. Как и охоте. Я не нуждаюсь в твоих советах. Теперь, когда у меня снова есть яд, я не уверена, что мне вообще нужно ваше общество.

– Или хранитель? – с любопытством поинтересовался Ранкулос.

– Об этом еще стоит подумать, – отрезала Фенте. – Татс меня чистит, и мне приятно слушать его восхваления. Может, я и оставлю его при себе. Но это не значит, что сама я должна оставаться с вами и вашими чумазыми хранителями. Не вижу смысла пребывать в обществе людей настолько непочтительных, чтобы обсуждать убийство дракона на мясо, словно тот корова, – желчно добавила она и захлопала крыльями, подняв ветер и брызги. – У меня есть яд, и скоро я смогу летать. Тогда мне никто не будет нужен, кроме меня самой!

– И Хеби тоже говорила о полете, – негромко заметил Сестикан.

– Хеби! Это даже не ее имя. Она не сумела найти свое истинное имя. Хеби… Это кличка для собаки – или, скорее, тупой лошади. Но не имя для дракона.

– Не говори о ней дурно, – посоветовал Меркор. – Возможно, всех нас ждет тот же конец, что постиг и ее.

– Не было у нее никакого конца, поскольку не было и начала! – огрызнулась Фенте. – Наполовину дракон – это не дракон вовсе!

Синтара в душе согласилась с ней. Слабоумные драконы все еще беспокоили ее, хоть она и не могла объяснить причину. Находиться рядом с существом, которое выглядит драконом, но не ощущать, что оно мыслит по-драконьи, было тревожно. Однажды ночью Синтара подслушала, как хранители рассказывают друг другу истории «про привидения», и задумалась, не то же ли это чувство. Как будто бы кто-то и есть и его нет разом. Знакомые очертания, лишенные самой сути.