Читаем Дракон не дремлет полностью

Дими вслед за Колином прошел темными пустыми коридорами – не столько длинными, сколько запутанными, – до порога комнаты, освещенной одним лишь камином. Двое вооруженных людей играли перед огнем в шахматы, третий сидел на стуле перед закрытой дверью и, возможно, дремал. Из-под двери пробивался свет. Колин сделал знак. Они с Дими бесшумно двинулись прочь, в обход главного зала, и довольно скоро, никем не замеченные, вышли наружу.

Уже почти стемнело, луны и звезд не было. Колин указал на центральную башню замка: квадратный столб с шестью этажами окон. Светились нижнее и верхнее.

– Башня Давида, – сказал Колин. – Я показал вам нижний этаж. Олбани на верхнем.

– Выход только через ту освещенную комнату.

– Да.

Дими целую минуту смотрел на башню, словно не замечая нетерпения своего спутника. Внезапно на камни упал кирпично-красный отсвет – это разошлись облака на западном краю неба. И в тот же миг на шпиле башни блеснула как будто алая молния.

– Что, во имя смерти… – тихо проговорил Дими, едва осознав, что божится по-французски.

– Да, – сказал Колин. – Это возможность.

– Это больше чем возможность, – сказал Дими, – это практически закон осадной войны: позднейшие архитекторы всегда добавляют что-то, ослабляющее оборону. Большие окна, водосточные трубы, нужники, постоянные мосты вместо подъемных…

Они были в эдинбургском доме Колина. Из окна спальни на втором этаже открывался вид на замок, и они провели там почти всю ночь, то споря о планах, то расхаживая по комнате, то глядя в окно. На столе лежало снаряжение, которое Грегор фон Байерн спешно приготовил им перед отъездом.

– Вы уверены, что француз не опасен? – спросил Колин в первый раз больше чем за час.

– Что ему известно такого, чего не знали бы все? Он даже помнит меня под нужным именем.

– Я не знаю, что у других людей в голове. Я шпион, не колдун. А шпион знает, что все, человеку известное, можно из него вытянуть.

Дими вспомнил ноттингемского браконьера и хотел было возразить, но сказал только:

– Жорж тут ни при чем.

– Как скажете. – Колин выглянул наружу. – Почти рассвело. Пора спать.

Он задернул занавеску.

Димитрий убрал снаряжение фон Байерна в заплечный мешок и поставил подальше от камина. Потом задул лампу и лег спать. Во сне он совершал набеги на замки и дважды просыпался, но по крайней мере не кричал по-французски, что Колин наверняка истолковал бы превратно.

Колин сказал:

– Похоже, будет снег.

– Надеюсь, вы говорите это нам на удачу, – сказал Дими, но и он чувствовал перемену в воздухе. – Вы же не предлагаете подождать? Если будет метель, тут все обледенеет.

– Я ничего не предлагаю. Снег, заметающий следы, будет для нас удачей. Никогда не упускай своего счастья, говорят даны. Увидите Олбани, спросите, привез ли он с собой датского счастья.

Дими мгновение молчал.

– Не знаете ли вы, говорит герцог по-французски?

Колин поднял взгляд:

– Если не говорит, это мелкое нарушение придворного этикета. А что?

– Я подумал… мне не следует обращаться к нему по-английски, пока мы не окажемся далеко отсюда. Чтобы, если мы не уедем далеко, он думал, будто я из… ну, вы понимаете. Может ли он знать греческий?

– Александр – не самый ученый из братьев. Увы. Хотя мысль неплоха.

Дими не был уверен, что согласен. Он вновь готов был притворяться, во всяком случае, выдавать себя за притворщика.

В ворота замка они въехали без труда. Вопрос и ответ были те же, что вчера, только стражник спросил, отчего Инвер Драм не прихватил заодно итальянок. Дими улыбнулся; гарнизон, верящий в загадочных далеких женщин. Наемники знают, что все не так. Улыбка Дими померкла.

Они поставили лошадей в конюшню и заодно глянули, есть ли здесь другие оседланные кони. Неподалеку стояли буланый красавец и гнедая под дамским седлом.

– Поедет на любой, – пробормотал Колин.

Они двинулись к замку, но Дими проскользнул в боковую дверь.

Он прошел по склону к основанию башни. Ветер хлопал полами плаща. Дими снял его, расстелил на земле, вогнал язычок пряжки в промерзшую почву, чтобы не унесло. Под плащом у него был кожаный дублет, черные шерстяные штаны и рубаха, сапоги с мягкими подошвами и заплечный мешок. Из мешка он достал толстые кожаные перчатки с пластинчатыми стальными наладонниками, какими мечники хватают вражеский клинок. Дими надел их и зубами затянул шнурки на запястьях.

На верхушке башни, почти в тридцати ярдах от земли, блестел металл. То был молот Тора высотой почти в человеческий рост, из посеребренного железа, установленный, чтобы притягивать молнии согласно натурфилософической теории. Сплетенная медная проволока шла от серебряного молота вниз по стене и уходила в землю у самых ног Дими; через каждые несколько футов ее удерживали вбитые в кладку железные штыри.

Он вспомнил бочки на крышах, неохраняемые пожарные выходы и мысленно поклялся в том маловероятном случае, если когда-нибудь будет строить себе дом, и близко не подпускать к чертежам никого из натурфилософов.