Читаем Дракон не дремлет полностью

Стражников ответ, по всей видимости, устроил, и они посторонились. Колин и Димитрий поставили лошадей в конюшню у основания склона. Дими приехал на гнедом мерине. Олвен он оставил в Миддлгеме. Белые лошади слишком хорошо запоминаются, к тому же был риск, что из Эдинбургского замка надо будет выбираться как-то иначе.

На холм вела крутая лестница; ширина – по ней могли свободно идти двое – позволяла без труда оборонять ее от любого числа напирающих снизу. Окованную железом дверь украшало рельефное изображение льва.

Внутри было темно, дымно и шумно, много знамен, оружия и темного железа, но никакой позолоты и очень мало стекла. Отсутствовали и обычные усадебные приятности вроде часов, зеркал и карликов. Мебель была тяжелая, угловатая.

В большом зале, куда они вошли, царило веселье: здесь ели, пили, разговаривали и покушались на чужое целомудрие. Из-за крохотных окон было очень душно, тьма в верхних углах словно притаилась, дожидаясь случая напрыгнуть и поглотить. Собаки – маленькие жилистые терьеры – выпрашивали еду, два сокола встряхивались, недовольные путами и клобучками.

– Инвер Дра-ам!

К ним протискивался рыжебородый верзила на полторы головы выше Колина и в два раза его толще. На поясе у него опасно раскачивался широкий меч с корзинчатой гардой. Он заговорил с Колином на шотландском, в котором Дими не разбирал ни единого слова.

Внезапно ему сделалось не по себе. Он стоял в золотом итальянском бархате, с тонким дамасским клинком среди этих людей в шерстяном платье, вооруженных шотландскими палашами, и выдавал себя за… за кого-то другого. Ему вспомнился Колин в Миддлгеме – шпион так же естественно смотрелся тогда крестьянином, как теперь – бароном.

Вернулся Колин:

– Нам отчасти повезло. Все хотят говорить про Олбани, а поскольку короля нет, никто не сдерживает язык. И это даст нам предлог уйти, когда пожелаем. Сможете еще чуть-чуть сами о себе позаботиться?

– Да, – спокойно ответил Дими, гадая, должен ли почувствовать досаду.

– Хорошо. – Колин отвел его в уголок и растворился среди мужчин и женщин, которые все были выше его ростом.

Дими остался подпирать стену. За месяцы на границе он выучил несколько шотландских слов, к тому же тут многие знали английский. Кто-то сунул ему в руки оловянную кружку, что избавило от необходимости поддерживать разговор. Кружка была доверху полна ядреным виски; Дими отхлебывал помаленьку, радуясь, что заранее свел знакомство с этим пойлом – дня на похмелье их план не предполагал.

Он был здесь не такой, как все, и не мог затеряться в толпе, а Колин мог. Фокус, разумеется, в том, чтобы не привлекать к себе внимания. Дими вспомнил недавних знакомцев, владеющих искусством притворства: фон Байерн скрывал свою болезнь, Передир – фальшивый глаз и магию; даже доктор Риччи обладала этим талантом. А Димитрий Дука, которому грозила вся мощь Византийской империи, просто подался в солдаты и пропал из виду. И внезапно пришла уверенность. Он отхлебнул виски, почувствовал вкус дыма и огня.

– Гектор!

Первой мыслью Дими было не обернуться, но он вовремя одумался.

– Гектор, frére lupin![55] Как, во имя смерти, ты тут очутился?

– Жорж. Рад встрече, – соврал Дими, думая про себя, что это не что-то невозможное. Просто очень маловероятное невезение.

С эльзасским наемником Жоржем де Марцем он вместе воевал в Италии несколько лет назад. Сейчас на Жорже была кольчуга поверх кожаной куртки и шерстяной плащ; грудь украшала золотая молния на цепи. Дими вспомнил, что Жорж, добрый боец, всегда почитал богов смерти; немудрено, что здесь он избрал себе покровителем Одина.

Жорж сказал:

– Последний раз, когда я о тебе слышал, ты направлялся в Милан. Но теперь с ним кончено, да?

– Да, все кончено. – Дими пытался сообразить, не привлекает ли их французская речь излишнего внимания.

– А теперь ты здесь. Не нужно слышать воронье карканье, чтобы понять, к чему это. Как скоро, Гектор?

– Что? – Дими пытался высмотреть в толпе Колина.

– Война с Англией. Я приехал сюда ради нее, как ты, конечно, сам догадался, ты же наслышан о старых счетах моего отца с Джоном Хоквудом. Глупо, да, но ничего не попишешь, семейная традиция. И вот я добираюсь сюда через ад и преисподнюю, не говоря уж про Англию, а эти люди говорят, войны не будет. Я тебе скажу: они просто набивают цену. Seigneur le Mort[56], ну они здесь и скряги! Знаешь, что в этом нужнике, который они зовут дворцом, нет мало-мальски сносного вина? Скупердяи хуже швейцарцев.

Кто-то тронул Дими за рукав. Он обернулся с излишней поспешностью.

– Идемте, капитан, – сказал Колин. – Я предложу вам больше, чем этот человек.

– Видишь? – крикнул Жорж вдогонку Дими. – Денежки у них есть, но пока не припугнешь, не раскошелятся.