Читаем Драйзер. Русский дневник полностью

Их мало, потому что покупка должна производиться в соответствии со спецификациями.

– Внутренняя торговля.

Правительство покупает у крестьян зерно, покупает продовольственные товары, промышленные материалы. Существуют две-три большие организации, которые покупают специальные товары, такие как хлопок или зерно. Цены фиксируются – максимальные и минимальные. Существует тарифный план, который очень строго соблюдается. Такие цены, как в Америке, здесь невозможны. Должен поддерживаться определенный уровень: не слишком высокий, что было бы тяжело для рабочего, не слишком низкий – это разорило бы крестьянина. В Америке в течение прошлого года цены сильно колебались; в России два последних года они оставались стабильными.

– Требует ли правительство получения прибыли, превышающей выплаты по заработной плате и расходы на содержание производств?

Да, правительство получает минимальную прибыль. Так, в торговле зерном в прошлом году был доход 700 миллионов – и только 8 миллионов прибыли. Правительство получает от прибыли промышленности только амортизацию и 40 % от прибыли государственных организаций, которую она использует для национальных проектов внутри страны.

Отсюда на дрожках (я по-прежнему от них в восторге) прямо в Московский Художественный театр на встречу со Станиславским[219]. Я увидел высокого, замечательной внешности пожилого мужчину с белыми волосами, блестящими темными глазами, лицо его производило поразительное впечатление благодаря какой-то особенной правильности и строгости крупных черт. Его секретарша, маленькая темноволосая женщина, немного говорит по-английски. Мне сказали, что ему 80 лет, но выглядит и ведет он себя так, как будто ему около 65.

Мой первый вопрос касался условий работы при новом строе.

Константин Станиславский, около 1931 года

Он сказал, что, конечно, не сразу все пошло гладко, были и трудные дни, но сейчас становится легче. Линия искусства вечна, и преходящие условия не меняют его существа. Были у нас искривления – особенно в подходе к внешним выразительным средствам, но сейчас искусство снова на правильном пути. Из революции мы должны брать все хорошее и применять его. Чтобы проиллюстрировать эту мысль, он рассказал притчу: группа детей отклонилась в лесу от главной дороги, чтобы пособирать грибы или цветы и снова вернуться со своими сокровищами к дороге. И из всех их находок для вечности останется лишь какая-то маленькая крупица. Во время революции мы ушли далеко в поисках нового, и то ценное, что нам удалось найти, становится неотъемлемой частью бессмертного искусства.

– Что из старого вы отбросили и что из нового приняли?

Основная роль Художественного театра состояла в том, чтобы поддерживать традицию искусства актера. Декорации и мизансцены важны только как фон для актерской игры. Это теория внутреннего искусства в противоположность искусству внешних форм. В России Художественный театр – это единственный театр, который ведет работу в области внутреннего творчества, все остальные занимаются вопросами декораций, решением мизансцен и прочими внешними формами. Революция принесла с собой очень много в этой области, много нового она дала и в смысле содержания пьес. Эстетический характер старой пьесы уступил место политическому характеру новой. Для старых и для новых гимнов нужны разные голоса, и все это сейчас подстраивается и входит в нормальную колею. Но, сказал Станиславский, я не понимаю, я не могу почувствовать, как можно ставить старые пьесы Шекспира в соответствии с нынешней манерой. Правда, я не говорю, что молодежь не может смотреть на Шекспира другими глазами. И пусть они ставят его так, как чувствуют. Но вмешиваться в Шекспира, перекраивать Шекспира – значит совершенно не понимать природу творчества. Художественная концепция – это живой организм. Нельзя у человека отрезать руку и поставить ее вместо ноги. Но все же в итоге всех этих экспериментов мы выигрываем. Худшее для искусства – это стоять на месте. Лучше – двигаться, пусть даже в неправильном направлении, чем стоять на месте.