Читаем Драйзер. Русский дневник полностью

Они ставят также много русских, но современных русских пьес еще не хватает. Советская драма еще молода.

По мнению Таирова, наиболее интересна современная драматургия, во-первых, в Америке, во-вторых, в Англии и во Франции.

Мы заглянули в зрительный зал. Шел второй акт спектакля «День и ночь». Кажется, это была легкая пьеса, оформленная в футуристическом стиле. В конце акта появляется хор, в зал бросают маленькие бумажные самолетики.

Из Камерного театра мы отправились в Дом ученых, где Госиздат устраивал банкет для иностранных писателей. Маяковский сидел на самом видном месте и заставил слушать себя в течение всего вечера. Опять еда: десять видов рыбы и черной икры, жареные голуби и еще больше водки и вина. Мне кажется, что русские ничего не делают, кроме как едят, и я перенял этот обычай. Были тосты за разных иностранных писателей: из американцев присутствовали Анна Луиза Стронг, профессор Дана, Альберт Рис Вильямс, Мэри Рид. Я сказал несколько слов, и Маяковский заметил, что я оказался первым американцем, который после короткого пребывания в России признался, что не имеет определенных впечатлений и выводов; он сказал, что обычно, пробыв несколько дней в Москве, американцы уже пишут целые книги о России и думают, что все постигли.

Напротив меня сидел президент Госиздата, Халлатен[218], фигура удивительная: черные, как смоль, волосы; черные глаза, большие и блестящие, как у ребенка; окладистая черная борода, маленькая кавказская шапочка на длинных черных вьющихся волосах, короткое черное кожаное пальто, темная рубашка с отложным воротником. У него полные красные губы и загадочное выражение лица – полуневинное, полуковарное и при этом изумленное. Я не мог отвести от него глаз и начал задавать ему вопросы: наконец он согласился сесть рядом со мной и рассказать о себе. Он армянин, ему только 33 года, и до революции он вел активную жизнь агитатора. Похоже, я так и не смог понять этого человека; каждый раз, когда я задавал ему вопрос по существу, он добавлял к своим бесчисленным должностям еще один ответственный пост. Во время войны возглавлял промышленность, сейчас – член Центрального совета, член Научной комиссии… Каждый вопрос о его жизни становился сигналом для произнесения еще одного громкого титула, я сдался и пошел с ним в другую комнату где делали фото со вспышкой.

Было два часа ночи, когда мы сквозь пелену снега уехали домой на извозчике.

19 нояб. 1927 года, Москва. Grand Hotel

В 4 часа дня у меня состоялась беседа с комиссаром по торговле Микояном, чей просторный кабинет находится в большом здании Наркомторга (Народного комиссариата торговли) у Китайской стены.

Я сел в очень большое и глубокое кожаное кресло напротив комиссара, который в своей форме цвета хаки и при черных усах выглядел по-военному и очень импозантно. По обе стороны стола сидели очень тихий молодой человек и красивая наивная девушка, оба немного говорили по-английски и по очереди помогали с переводом. Когда переводила девушка, ее голос дрожал.

– Сначала я спросил, какие функции у его организации.

1. Внутренняя торговля.

2. Внешняя торговля.

Импорт небольшой, потому что он должен идти в ногу с экспортом. Он покупает товары для всей России, сначала поставляет все в правительство и кооперативы, а затем, если что-то осталось, это может получить частный бизнес. Частный бизнес может покупать товары только у правительства. Концессионерам разрешается ввозить товары в соответствии с их соглашением с правительством. Частному бизнесу разрешается покупать что-то за границей, если эти материалы предназначены для использования на заводах, а не для продажи. При импорте иностранных товаров после их ввоза в страну не ставится никаких ограничений. Так, если у концессионера есть лицензия на импорт товаров, то он может свободно перевозить их по России.

– Какой класс товаров при импорте занимает первое место – предметы первой необходимости, предметы роскоши?

Существует четкий план импорта на ежеквартальной основе. Не хватает денег, чтобы купить все, что им нужно (в соответствии с нашим экспортом), и поэтому они закупают товары, во-первых, для производственных предприятий, во-вторых, по потребностям людей – и совсем не покупают предметы роскоши.

– Вы никогда не используете политику стимулирования покупок, продавая предметы роскоши?

Нет, мы пока не можем удовлетворить все потребности, но люди используют предметы роскоши. Мы сами производим гораздо больше предметов роскоши, чем до войны. Однако Россия никогда не станет страной – потребителем предметов роскоши.

– Обладают ли советские [торговые] агенты за границей такой же сметкой, как частные покупатели?

Да, тем более что они рассматривают интересы русского народа в целом. Все иностранные [торговые] агенты подчиняются комиссару торговли, они покупают по спецификациям то, что нужно нашим потребителям, фабрикам, то, что пользуется массовым спросом и т. д.

– А как насчет жалоб потребителей?