Читаем Doused (СИ) полностью

— Моя мать перепила и выпала из окна, — признается однажды Борис, допивая вторую бутылку пива. Он улыбается самой стеклянной в мире улыбкой. Его взгляд обжигает, пока обескураженный Тео не находится с ответом.

— Ты скучаешь по ней?

Это первый и единственный раз, когда Борис позволяет задать подобный вопрос. Он может сколько угодно говорить о своем отце, но только не о матери. Тема быстро закрывается. Они снова предаются веселью, как ни в чем не бывало. А потом кто-то блюет прямо в бассейн. Кажется, уже не впервые.

С Борисом даже рутина становится сумасшедшей. Рассыпать жирные куриные крылышки, измазав белый ковер в гостиной ядовито-оранжевым соусом? Без проблем. Ползать по крыльцу дома на четвереньках, посреди ночи пытаясь найти ключи? Пожалуйста. Ключи, стоит заметить, волшебным образом обнаруживаются на трассе: по дороге до дома Борис запутался в своих ногах и, рухнув на землю, утащил с собой Тео за компанию, а потом они долго возились в пыли, поочередно укладывая друг на лопатки. Еще Тео внезапно понравилось лежать на асфальте посреди проезжей части, и Борис едва смог его оттуда утащить.

— Поттер, ты совсем сдурел?! Дебила кусок, а если бы фура в этот момент проехала? А если бы…

— Мне весело-о, — Тео заливается смехом, хохочет, как заведенный. У него на глазах выступают слёзы, и он небрежно трет веки, приподнимая очки. Он думает о том, как забавно было бы потерять ключи не на дороге, а в пустыне, и совсем немного — о фурах. Он правда о них думает, и не только в этот день, но на утро неизменно забывает.

В прихожей их встречает взволнованный Попчик (даже отец перенимает привычку так его называть), весь день неистово скучающий. С ним бы погулять, но сил снова выходить на улицу уже нет. А еще он наверняка голодный, вот только, в отличие от них, еду себе самостоятельно добыть не может. Борис принимается кормить его чипсами с рук, усевшись на корточки, словно пятилетний ребенок. Тео замирает на пороге кухни, зачарованно наблюдая за этой картиной. Грудную клетку сжимает тисками.

Порой им самим нечего есть. Они питаются шоколадными батончиками из дешевых автоматов, алкоголем и святым духом, как любит говорить Борис. Тем не менее, с его же слов, это лучше, чем всё, что было с ним в Украине. Тео не хочет знать подробности и перерывает все кухонные шкафчики, лишь бы друг убрал тонкую руку с жалобно урчащего живота и несчастное выражение — с лица. Он не называет его королем драмы. Он учится готовить чай так, как Борис любит: с тремя кубиками сахара, обжигающе горячий. Борис пьет его, читая книги на чужой кровати и щедро уступая немного места хозяину.

Порой они дерутся. Мутузятся на матрасе, на ковре, на голом полу, у бассейна или где-то в пустыне. Зависит от настроения и степени опьянения. Они никогда не задевают друг друга всерьез. Бывает, Борис кричит Тео в лицо: ischezni! Даже если это дом Декеров. Ty ne vidish? Ty menia dostal! Тео больше понимает по тону голоса и мимике. Борис не умеет злиться, но, случается, расстраивается по только ему понятным причинам. Тео стойко терпит все его выпады, потому что Борис терпит его надсадные крики и задушенный вой из-за ночных кошмаров. Борис кладет ему на грудь спящего Поппера или обнимает сам, нашептывая на ухо русские колыбельные, убаюкивая и успокаивая. Тео хочет хотя бы раз сказать спасибо, но никогда не может.

— У вас есть горячая вода каждый день! Чертовы счастливчики, я до сих пор к такой шикарной жизни до конца привыкнуть не могу! — из-за вечного перепоя дойти до душа удается не всегда, но всё же, когда это происходит, Борис превращает свои банные процедуры едва не в священный ритуал. Он переворачивает все вещи в шкафу Тео в поисках самого лучшего полотенца, с особой требовательностью перебирает его пижамы, тщетно надеясь, что хотя бы одна окажется по размеру. В итоге он берет с собой в душ одну из рубашек отца (не мистера Павликовского, конечно, а Декера), но неизменно выходит оттуда в одном нижнем белье, держа ту самую рубашку комком в руке.

— Бесплатный стриптиз решил устроить? — пытается пошутить Тео, потому что правда не знает, как на это реагировать. Он догадывается, что мальчики не должны реагировать на других мальчиков так, но на других он и не смотрит. Только на Бориса.

— Чего? — непонимающе моргает Борис, бросая рубашку на кровать и шлепая по полу босыми ступнями, а затем подходит ближе, чтобы достать с полки над кроватью любимую книгу. Тео приходится задержать дыхание. — Я же не голый. И да, можешь меня за это поблагодарить, — он плюхается рядом, поджимая ноги и упираясь острым коленом Тео в бедро.