Читаем Досье Дрездена полностью

— А ну-ка соберись, Гарри, — буркнул я сам себе.

Я выбрался из кровати, вышел в комнату и обнаружил, что пока я спал, пришла Молли, моя ученица, и стряпает подобие завтрака на моей плите.

Одета она была просто: в джинсы и черную футболку, на которой белела надпись крошечными буквами: «ЕСЛИ ТЫ СМОГ ПРОЧИТАТЬ ЭТО, МОЖЕШЬ УГОСТИТЬ МЕНЯ ОБЕДОМ». Ее золотые волосы отросли до плеч; правда, на плечи падали черные пряди, у корней она выкрасила их в зеленый цвет, переходивший где-то на середине длины в темно-синий.

Не знаю, можно ли назвать Молли «отпадной», или «улетной», или «чумовой», поскольку субкультурные пристрастия по части сленга меняются каждую пару минут. В общем, если вы выберете слово, которое с вашей точки зрения наиболее полно отражает восхищение красотой молодой женщины, оно, возможно, вполне подойдет для данной особы. В моем случае желаемый эффект не достигался, поскольку я знал Молли с тех пор, когда она еще под стол пешком ходила, но из этого вовсе не следовало, что ее внешность мне совсем уже безразлична. Другие-то мужики, когда она этого хотела, конечно, штабелями к ее ногам валились.

Мыш сидел, навострив уши, у ее ног. Вообще-то мой пес воспитан и не позволяет себе брать еду со стола, или с плиты, или с полки над ледником, но к полу это не относится. Что с возу упало… в общем, если он поспевает к упавшему куску первым, добыча его. Карие глаза Мыша внимательно следили за руками Молли. Судя по полному надежды подергиванию кончика хвоста, несколько раз она что-то уже роняла. В том, что касается моего пушистого зверя, Молли — девушка мягкосердечная.

— Доброе утро, босс, — прочирикала она.

Я испепелил ее взглядом, но покорно дотащился до кухни. Молли плюхнула на тарелку яичницу-глазунью, пару ломтиков ветчины, кусок поджаренного хлеба и что-то вроде фруктового салата. В руку она мне сунула большой стакан апельсинового сока.

— Кофе, — буркнул я.

— Вы же не пьете на этой неделе. Забыли? Мы же договорились: я готовлю завтрак, а вы не пьете кофе по утрам.

Я хмуро покосился на нее сквозь дымку кофеинового голодания. Что-то я не помнил, чтобы мы о таком договаривались. Молли выросла в семье, где принято следить за здоровьем, и тоже переняла эту привычку, становившуюся последнее время все заметнее. Она уделяла много внимания тому, что ест, и решила, наверное, поделиться этими радостями со мной.

— Ненавижу тех, кто рано встает, — буркнул я, забирая у нее завтрак. Я уселся на диван и поставил тарелку на журнальный столик. — И не давай Мышу ничего. Ему это неполезно.

Мыш даже ухом не повел. Он продолжал сидеть, преданно глядя на Молли и ухмыляясь во всю свою собачью пасть.

Я выпил апельсиновый сок и решил, что он совершенно не адекватен началу трудового дня. Ветчина оказалась из индейки и подгорела по краям. Все же я съел и ее, и недожаренный тост. Кузнечик не лишена талантов, но кулинария явно не входит в их число.

— Тут у меня кое-что происходит, — сообщил я.

Она стояла у раковины, пытаясь отскрести сковородку, и не без любопытства оглянулась в мою сторону.

— А? Чего?

Я хмыкнул и еще раз обдумал ситуацию. Молли не боец. Ну, не ее эта специализация. Следующие несколько дней для меня наверняка будут опасными, и я к такому давно уже привык. Но если втянуть в это Молли, на карту может быть поставлена и ее жизнь.

Мне доводилось видеть обе стороны медали под названием «меньше знаешь — крепче спишь». Я видел, как погибают люди, которые остались бы живы, если бы им рассказали вовремя о сверхъестественном и его угрозах, и я видел, как погибают люди из-за того, что их предупредили, но этого оказалось недостаточно, чтобы они представили себе весь масштаб угрозы. Никогда не знаешь заранее, как все обернется.

И поскольку я не знал, как именно все обернется, то решил, что, раз уж неизвестные мне факторы не убеждают меня в обратном, я просто не имею права лишать ее выбора. Молли — часть моей жизни. Так или иначе, все это не может не задеть ее. Единственным ответственным поступком с моей стороны было бы дать ей самой выбрать, как она хочет жить. И если она предпочтет опасность, так тому и быть.

Поэтому я выложил Кузнечику почти то же, что и Мёрфи.

Когда я закончил свой рассказ, Молли опустилась на колени у дивана, на котором я сидел; голубые глаза ее раскрылись широко-широко.

— Ого, Гарри.

— Угу, — кивнул я.

— Ого.

— Ты это уже говорила.

— Это же все меняет.

Я кивнул.

— Чем я могу помочь?

Я надеялся, что она сделает такой выбор, чтобы ее не убили.

— Вот ты сама и скажи. Каков самый умный шаг, падаван?

Она прикусила на мгновение губу, потом снова подняла на меня взгляд.

— Нам нужна информация. И нам нужны подкрепления. Эдинбург?

Я допил последний глоток апельсинового сока, постарался убедить себя в его пользе и кивнул.

— Бинго.