— Мартин и Сьюзен сейчас смотрят, можно ли найти что-нибудь полезное на диске, — сказал я. — Они свяжутся со мной, как только что-то выяснят. Я пока прилягу часа на два, потом начну обзванивать своих информаторов. Отправлюсь в Совет, попрошу о помощи.

— Это сборище бессердечных, бездушных, бесхребетных старых пердунов? — удивилась она.

Я невольно улыбнулся, чуть не поперхнувшись кофе.

— И они тебе помогут? — спросила Мёрфи.

— Возможно. Все это довольно непросто, — признался я. — А ты — ты поднимешь мне на помощь чикагскую полицию?

Взгляд ее помрачнел.

— Возможно. Все это довольно непросто.

Я развел руки в жесте «я же говорил», и она кивнула. Потом встала и подошла к раковине вытряхнуть в нее гущу из чашки.

— Чем я могу тебе помочь?

— Было бы очень кстати, если бы меня не арестовывали некоторое время. Полиция ведь рано или поздно выяснит, что взрывчатка размещалась у моего офиса.

Она покачала головой:

— Обещать ничего не могу. Сделаю что смогу.

— Спасибо.

— Я хочу участвовать в этом, — заявила она. — Вас обоих это слишком близко касается. Нужен кто-то с трезвым взглядом на вещи.

Я начал было говорить что-то обиженное, но заткнулся на полуслове, потому что она, возможно, говорила дело, и понес свою чашку в раковину — это давало мне повод ничего не говорить, пока я прихожу в себя.

— Я бы тебя так и так попросил, Мёрф, — произнес я наконец. — Мне нужен хороший стрелок.

Роста Мерфи, возможно, и не великого, но за плечами у нее столько стычек со сверхъестественным, сколькими не может похвастать никто из других известных мне симпатичных смертных. Она ухитрялась сохранять голову на плечах в самых разных критических ситуациях, даже если ситуации эти включали в себя крылатых демонов, завывающих вурдалаков, жаждущих поработить тебя вампиров и человеческие жертвоприношения. Она не даст никому (и Мартину в том числе) нанести мне удар со спины. И стреляет она отлично. Уж я-то знаю: сам видел.

— Гарри… — начала она.

Я остановил ее взмахом руки.

— Я не собираюсь просить тебя нарушать чикагские законы. И американские законы. Я вообще сомневаюсь, что нам предстоит действовать в этих краях.

С полминуты она обдумывала мои слова, скрестив руки на груди и глядя в огонь. Мыш молча смотрел на нее.

— Я твой друг, Гарри, — наконец сказала она.

— Я в этом не сомневался.

— Ты собираешься отбить Мэгги.

Челюсть у меня свело от напряжения.

— Да, черт возьми, собираюсь.

— Хорошо, — кивнула она. — Я с вами.

Я наклонил голову — глаза чего-то защипало, а желудок словно судорогой свело.

— Спа… — начал я, и голос подвел меня. Я попробовал еще раз. — Спасибо, Кэррин.

Я почувствовал прикосновение ее руки, теплой, уверенной.

— Мы вернем ее, — очень тихо произнесла она. — Вернем, Гарри. Я с вами.

Глава шестая

Я спал недолго, но старательно. Когда в семь утра зазвонил старый механический будильник с Микки-Маусом, мне пришлось выныривать из самых глубоких глубин самого дальнего конца страны снов. И поднялся я с ощущением, что еще восемнадцать или двадцать часов проспать мог бы вполне.

Вот вам, пожалуйста, пример того, как эмоции берут надо мной верх. Чисто рефлекторное использование огня Души — ошибка, которая запросто могла бы обернуться фатальной. Чудовищные ресурсы энергии, предлагаемые огнем Души, основаны на принципах, которые я понимаю весьма приблизительно. Я не уверен, что действие моих заклятий на вампиров Красной Коллегии от этого становится эффективнее, хотя я подозревал, что это наверняка действовало суперофигительно, но в одном я уверен на все сто процентов: в том, что я бросил на растопку этого свою собственную жизненную энергию. И если бы я чуть перестарался… ну, отсутствие жизненной энергии равносильно отсутствию жизни. А если эта энергия сродни тому, что принято называть душой, это может означать небытие.

Ну, конечно, все зависит от того, что происходит с вами по ту сторону. Сам я об этом не имею ни малейшего представления. Да и никто из известных мне смертных или бессмертных существ тоже.

И еще я знаю, что сильные эмоции — идеальный источник дополнительной энергии для занятия магией. Что-то вроде турбонадува. Подбросьте в разрушительное заклятие хорошей ярости, и эффект от ваших усилий выйдет на порядок больше, чем если бы вы делали это в благодушном состоянии. Опасность тут состоит в том, что очень трудно, почти невозможно предугадать заранее, какое воздействие окажут ваши эмоции на заклятие, — из чего следует, что риск утратить контроль над высвобождаемой вами энергией гораздо выше. Те, кто орудует на моем уровне, запросто могут при малейшей ошибке укокошить себя или других.

Возможно, огонь Души происходит из того же источника, что и эмоции. Возможно, одно не получается хотя бы без малой толики другого. Возможно, они просто смешиваются друг с другом как жиры, белки и углеводороды в оздоровительном коктейле.

Впрочем, в общем-то, это не так и важно. Важно то, что бой, продолжавшийся меньше минуты, оставил меня без сил. А если бы я совсем уж не умел хоть как-то обращаться с огнем Души, я мог бы в буквальном смысле слова убить им себя.