Читаем Дорожник полностью

Когда мы дошли до крупного здания, нас оглушил лай собак из разных сторон. Судя по звуку, они бежали к нам, но мы даже не понимали, откуда. Решение надо было принимать немедленно, и первым смекнул Серега – он прыгнул на сетку так, чтобы перелезть через забор, но окантовка оказалась сломанной, поэтому его тело отпружинило от сетки и полетело обратно. Поскольку я сделал тоже самое на полсекунды позже, мое тело больно ударилось о Серегино, отпружинившее на меня. Лай был все громче, поэтому мы прыгнули еще раз, схватившись за край сетки, а точнее за торчащую проволоку, и перекатились через нее.

Я отпустил руки и полетел вниз.

Мы приземлились на фундамент – плоскую плиту, торчащую из обрыва. Ноги Комы находились на уровне нашей головы. Он вцепился забор и мычал. «Лаем изо всех сторон» оказалась дворовая собачка, которая, хоть и громко лаяла, но боялась подойти к нашему другу. Сереге стало смешно – от всей ситуации и от того, какую жалось вызывал Кома:

– Давай к нам, все равно обратно мы уже не заберемся…

Когда Кома спустился, мы оказались в лесу – таком, какой его стараются изобразить в фэнтезийных фильмах. Там не было ни одной тропинки – только заросли и ямки. Мы аккуратно переступали через ветки и папоротник, но все равно постоянно спотыкались и падали. Мы знали, что идем к Волге – надо было только все время спускаться.

Когда мы вышли к реке, начался рассвет. Чистая природа в ее естественном освещении. Мы сели на бревно у кромки воды и стали осматривать себя. Мои руки и ноги были в ранах и ссадинах, белые штаны испачканы и местами порваны, куртка впитала несколько капель крови. Серега тоже был сильно потрепанным. Удивительно, но лучше всего с этой полосой препятствий справился Кома – он отхлебнул пиво из бутылки, и мы поняли, что он умудрился даже не разлить свой любимый напиток. Мы передохнули и стали искать отсюда выход.

Двигаясь вдоль берега, мы через какое-то время подошли к забору, за которым начиналась цивилизация. Это был пляж Солнечного Берега. Я узнал это место – несколько лет назад мы искали в этих краях полянку для шашлыка. Тогда мы дошли до края этого пляжа, посмотрели за забор и поняли, что там настолько непроходимый лес, что в него лучше не соваться. Теперь мы стояли по другую сторону этой границы. Мы перелезли через забор и пошли по ухоженному песочку, дошли до ворот и разбудили спящего в будке охранника. Парень, второй раз за сегодняшнюю ночь проснувшийся от Сереги – теперь уже в компании еще двух ребят, пришедших со стороны реки, смотрел на нас, как на пришельцев. Он обхватил ворота и почему-то начал их трясти.

– Может, мы просто перелезем, – предложил я

– А, да, точно… – он отошел в сторону и дал нам вылезти с территории.

Мы пошли в гору, подбадриваемые нежным утренним солнышком. Кома трещал, как радио:

– Я начал читать чувашский языческий эпос. Там, короче, Батый – ну, юнит, – аналог нашего Кащея Бессмертного, замутил баттл…

Вся информация, поступившая в него за последние несколько недель, выходила из его головы сочным фаршем. Я слушал это и ржал. Серега не понимал вообще ничего, но тоже ржал, потому что Кома рассказывал все очень эмоционально. Мне жаль, что я не включил диктофон и что у нас не было с собой камеры. Тогда казалось, что это можно повторить в любой момент.

Когда мы вернулись, все спали. Кома разбудил Тему – он всегда будил кого-нибудь в пять утра, это была следующая фаза. Начались классические бессмысленные пьяные разговоры – знаете, такое, когда все действие превращается в желе. Они то обнимались, то пихали друг друга, что-то бормотали. Потом началась традиционная карикатура: «пойдем, выйдем».

Тема вышел на улицу, смеясь, потому что они сильно вжились в роль, и было весело.

В тот момент, когда он спустился с последней ступени на землю, Кома прыгнул с крыльца, выставив кулак вперед, как супергерой, и, учитывая его вес, это точно была бы черепно-мозговая травма, если бы Тема случайно не повернулся в последний момент. Кома пролетел мимо него, снеся перилы, я брякнулся на траву.

Тема успел только офигеть от происходящего – Кома вскочил, вцепился в него и стал молотить его по лицу. Шмяк, шмяк, шмяк, шмяк. Тема заорал, вырвался и отбежал на несколько метров.

Это была следующая фаза Комы – приступ ярости. Он всплывал в его пацифистской душе ровно по часам и длился недолго, но хорошенько поворачивал ход событий. Именно после такого он тогда завалился под утро из клуба со следами крови на одежде и ничего не помнил.

Сейчас он сел и заплакал: «Это же мой друг… мой друг… Тема…»

В соседнем доме зашевелилась занавеска. Кто-то тихонько выглянул посмотреть, что происходит, и как только мы повернули голову в его сторону – испуганно скрылся в темноте.

Пора было собираться. Через полчаса наши первые пташки стали просыпаться. Выбираться надо было маленькими группами и пока дежурный по базе не проснулся. Важным было быстрее вывезти Кому – скоро у него наступала заключительная фаза: сон. Если бы он уснул, никто не смог бы его разбудить…