Читаем Дорогой Леонид Ильич полностью

— Я и Леня относились к Милаеву доброжелательно. Когда у них происходили ссоры с Галей, мы всегда были на его стороне. Даже после того, как они разошлись, Леня поддерживал его: Милаева назначили директором нового цирка, построенного в Москве на проспекте Вернадского. После развода с Милаевым отец, как я уже вам говорила, поселил Галю рядом в нашей квартире, строго сказал: «Хватит шляться!» Галя начала работать в «Агентстве печати Новости». В нашем подъезде жил министр внутренних дел СССР Николай Щелоков. Леня знал его еще по работе в Днепропетровске. У нас были добрые отношения с этой семьей. Вот сын Щелокова Игорь и познакомил Галю с Юрием Чурбановым».

Начиналось все вроде бы хорошо. Галине было при вступлении в брак сорок лет, она выглядела хорошо, отличалась здоровьем. Юрий — статный красавец, из русской трудовой семьи, подполковник МВД, тридцати трех лет, уже разведенный с бывшей женой. Брежнев и его супруга, как добрые родители, радовались за дочь, надеясь на благополучный брак, ибо Галя давно начала погуливать, причем это обрастало дурными сплетнями. Свадьба была очень скромной, но Леонид Ильич выказал себя простым и радушным хозяином. Чурбанов рассказал о том, уже вернувшись из долгой лагерной отсидки:

«Мы расписались в загсе Гагаринского района. Леонид Ильич категорически запретил нам обращаться во дворцы бракосочетания; он хотел, чтобы все прошло как можно скромнее. Мы специально выбрали день, когда загс был выходной, приехали, нам его открыли, мы расписались, поздравили друг друга, — что и говорить, пышное получилось торжество при пустом-то зале. Свадебный ужин проходил на даче и длился часа три. Можно представить себе робость моих родителей, когда их доставили на большой правительственной машине на дачу Генерального секретаря ЦК КПСС. Из двух костюмов отец выбрал самый лучший, что-то подыскала мама, все считали, что они нарядно одеты, а мне их было до слез жалко. Конечно, они очень стеснялись, мама вдобавок ко всему еще и плохо слышит, но отец держался с достоинством, не подкачал. Гостями с моей стороны были брат, сестра, несколько товарищей по работе в политотделе мест заключения Министерства внутренних дел, Галя тоже пригласила двух-трех подруг, — в общем, очень узкий круг. Было весело и непринужденно. Леонид Ильич сам встречал гостей, выходил, здоровался».

С Юрием Чурбановым автору этой книги приходилось сотрудничать несколько лет — в должности замминистра МВД он входил в редколлегию сверхпопулярного тогда журнала «Человек и закон». Журнал был самого боевого русско-патриотического направления, но материалы те никакого возражения от Чурбанова не встречали. Свидетельствую с полной ответственностью, что распространяемые тогда (оставшиеся и по сегодня) слухи о его разгулах и приобретательстве неимоверно преувеличены, попросту лживы. Интриган и хапуга Горбачев наводил тут тень на плетень вполне сознательно. Чурбанов вел себя вполне скромно, единственная слабость, которую замечали все и над чем подтрунивали, — тяга к красивой одежде.

Совсем иное дело — Галина Леонидовна. После непродолжительного семейного мира, что очень радовало отца, она опять вернулась к светским похождениям самого дурного свойства. Возник ее скандальный роман с неким Борисом Буряце по прозвищу Боря Цыган, мерзким авантюристом и проходимцем, который числился стажером Большого театра. Для полноты картины придется процитировать одного свидетеля, чтобы понять, сколь тяжко приходилось от всего этого Брежневу:

«Я видел первый раз Галину Брежневу в 1977 году, летом, в Доме творчества театрального общества в Мисхоре, в Крыму. Она приезжала туда с дачи отца к своему любовнику Борису Буряце, цыгану. Ему тогда было 29 лет, он закончил отделение музыкальной комедии Института театральных искусств. У него был неплохой тенор, но весьма слабые актерские данные. Это был красивый брюнет с серо-зелеными глазами, довольно полный для своего возраста. Он имел весьма изысканные манеры и утонченные вкусы — в еде, в одежде, в музыке. Носил он джинсы, джинсовую рубашку на молнии, остроносые сапоги на каблуках и иногда черную широкополую шляпу. На безымянном пальце сверкал перстень с огромным бриллиантом, а на шее красовалась толстая крученая золотая цепь, которую он не снимал, даже купаясь в море. Он появлялся на пляже в махровом халате. Иногда читал, но чаще играл в карты с несколькими знакомыми и с младшим братом Михаилом. Борис жил в двухкомнатном «люксе» с душем, телевизором, холодильником. Питался он не в ресторане, а дома — с друзьями…