Теперь — о мелком политическом происшествии в заключительную пору Брежнева. Впрочем, это весьма характерный случай для той эпохи и некоторых известных лиц. 11 мая 1982 года исполнилось 80 лет маршалу Москаленко. Ввиду его высокой номенклатуры вопрос рассматривал Секретариат ЦК. Так как вторую Звезду Героя он получил три года назад, то решили наградить его орденом и дать статью в журнале «Огонек». Редактор «Огонька» многоопытный Сафронов позвонил маршалу и спросил, кого бы он пожелал видеть своим автором. А как раз в декабре 1981-го вышла моя статья о его мемуарах в «Молодой гвардии», ему весьма понравившаяся. Он и предложил Сафронову меня. А я тогда после записки Андропова был выкинут из журнала «Человек и закон» и обитал в скромнейшем «Альманахе библиофила». Ведал ли Москаленко о моих приключениях? Не знаю. Но редактор-то «Огонька» знал все точно. И он молча взял на юбилейную статью другого автора. А мог ведь осторожно намекнуть о том маршалу, а лихой маршал, не привыкший к отказам, мог бы по спецсвязи позвонить, что называется, кому угодно, включая и своего бывшего начальника Политотдела… Это мы к вопросу о роли личности в истории.

В самые последние несколько лет своего правления Брежнев совсем отошел от идеологических вопросов. Этим полностью занялись престарелый интернационалист Суслов, но особенно Андропов, чьи взгляды и пристрастия ныне хорошо известны. Их руками «русский фланг» был в ту пору разгромлен. Со скандалом сменили руководство патриотических центров — издательства «Современник», газеты «Комсомольская правда», журналов «Человек и закон» и саратовской «Волги». Другим в назидание, что все «другие» и поняли.

То, о чем предупреждал Брежнева мудрый Шолохов уже в 1978 году, еще более усилилось, не встречая отпора с противоположной идейной стороны. У либералов-западников был и оставался мощный пропагандистский союзник за рубежом. А русские патриоты? Их ни на каком Западе, да и ни на каком Востоке не жаловали тогда. И тут придется вспомнить слова простого русского мужика из замечательного кинофильма «Чапаев»: «Некуда крестьянину податься»…

Личная жизнь, она же общественная

Не так уж много лет миновало со дня кончины Леонида Ильича Брежнева, но уже можно сказать, что вся его жизнь, включая семейные обстоятельства, известна подробно и достоверно. Так далеко не всегда случается в биографиях видных политических деятелей. До сих пор, например, много неизвестного или неясного в судьбах Ленина и Сталина, даже излишне разговорчивого Хрущева. А в случае с Брежневым — все налицо, никаких тут неясностей, сомнений или тем более тайн. И документы опубликованы самые когда-то секретные, и воспоминания написаны во множестве, включая супругу, зятя, племянницу и чуть ли не всех соратников и приближенных.

Это вроде бы сугубо вторичное наблюдение говорит в действительности о многом. Открытый был человек Леонид Ильич, простая душа, даже его дворцовые интриги и аппаратные хитрости лежат, в общем-то, на поверхности, некоторая секретность там присутствовала, слов нет, однако коварства не было никакого. Не способен был на коварные, тем паче жестокие действия простой и добрый мужик Брежнев, будь он землеустроителем или Генеральным секретарем.

Семейная обстановка вокруг Брежнева, более того — его образ жизни, привычки, пристрастия, вкусы и все прочее четко изменялись по мере изменения его общественного положения. Это, в общем-то, закономерно, прилагаемо к подавляющему большинству людей. Только истинно великие личности (мы говорим здесь о политических деятелях) становятся выше своего должностного или всякого иного общественного положения, когда не внешнее определяет их поведение, а напротив — они сами подчиняют внешнее, руководствуясь при этом лишь собственными убеждениями, взглядами и чувствами. Таковыми были, повторим, Ленин и Сталин.

Уже говорилось, каким славным сыном, братом, мужем, отцом и дядей был с молодых лет Леонид Брежнев. Подчеркнем, и это очень важно, что таковым он, в общем-то, остался до конца жизни — хорошим семьянином, добрым и гостеприимным человеком, верным товарищем. Однако по мере возвышения его на вершины власти, со всеми вытекающими отсюда материальными благами и неизбежными соблазнами, он сам несколько изменился, и не в лучшую сторону, а его окружение — семейные и круг приближенных — изменились чрезвычайно.

Тут же отметим, что с началом пресловутой «перестройки», а тем более при власти «новых нерусских», в желтых газетах и по еще более желтому нашему телевидению над памятью покойного Брежнева глумились без стыда и совести, преувеличивая его подлинные слабости и придумывая самые грубые и пошлые анекдоты о нем и его житье-бытье. Теперь во всем этом есть возможность разобраться объективно и во всеоружии истинных фактов. Это тем более необходимо, что, обливая помоями Брежнева, порочили Советскую власть.