Читаем Дорогой чести полностью

Сергей Васильевич впервые увидел ее года два назад в гостях у Чичериных и сразу был пленен редкостной красотой бледного лица в рамке темных волос и зелено-голубыми глазами. По просьбе хозяйки Аврора Богдановна села за арфу, и целый месяц Непейцыну мерещились плавные движения обнаженных рук, напоминавших лебединые шеи, явственно слышалась сладкая мелодия, сопровождаемая звуками фортепьяно, за которым сидел, влюбленно глядя на музыкантшу, четырнадцатилетний сын Чичериных Саша. А когда увидел снова в том же доме, то довелось за ужином сидеть рядом. И она показалась еще прекраснее — любезная, спокойная, с интересом слушавшая генерала, пересказывавшего, только что возвратясь из Петербурга, слышанное об Аустерлицком разгроме. И хотя явно очень хотела еще остаться, но рано уехала, спеша к больному мужу. Встреч у Чичериных за год произошло всего четыре. Но Непейцын постоянно помнил об Авроре, ждал снова увидеть. Потом она овдовела, затворилась в своем доме, и, бывая у начальника, Сергей Васильевич услышал от хозяйки о вовсе не блестящем положении молодой вдовы. Завещания в ее пользу супруг не оставил, и теперь, по общим законам, ей причиталась седьмая доля имущества, а остальное должны были разделить два сына Куломзина от первого брака, молодые гвардейские офицеры, игроки и моты. В лучшем случае вдове могла достаться небольшая деревенька в пяти верстах от Тулы, и генерал Чичерин советовал ей съездить в Петербург, чтобы, изъяснив кому следовало свое затруднительное положение, просить государя о пенсии за мужа, тем более что в этих хлопотах и в переговорах с пасынками мог весьма помочь советами отец Авроры Богдановны, небольшой местом, но деловой чиновник из петербургских немцев.

Полгода после пышных генеральских похорон Непейцын не видел вдовы. Потом получил записку с черной каймой, приглашавшую поскучать вечер в числе нескольких друзей. Из-за траура музыки не было — только карты для Чичерина с партнерами и беседа у чайного стола для остальных. Ее умело вела хозяйка, не касаясь своего затруднительного положения, — все знали, что со дня на день ждет приезда пасынков для приема от нее имущества. Такие чайные вечера были не часты, но с каждого из них майор уходил все более влюбленным. В июле стало известно, что государь запретил отпуска из гвардии, и Аврора Богдановна собралась в Петербург.

Непейцын понимал, что, в сущности, мало знает даму своего сердца — им считанное число раз довелось поговорить попросту, — но чувствовал несомненно возникшую между ними близость. Ему всегда указывалось место подле хозяйки, к нему чаще других она обращала речь, явно довольная, если приезжал ранее назначенного часа. И когда перед отъездом в Петербург напомнил, что в вечер знакомства видел ее за арфой, ответила с грустной улыбкой:

— Вот возвращусь после всех хлопот и с самыми необходимыми предметами из этого дома переберусь в деревню, где буду играть хоть целые вечера немногим, кто и там захочет меня навестить, кто не поленится приезжать, — словом, истинным друзьям… Но найдутся ли такие? — Она жестом удержала Непейцына, готового возражать. — Ведь я тогда стану, как подобает мелкопоместной, носить холстинку и фланель, проверять, как работают крепостные и дворовые, бранить приказчика и старосту, солить, мариновать. До арфы ли будет при доходе с десяти дворов? Бедность, говорят, возвышая душу, неминуемо огрубляет руки…

— Но, верно, ваши хлопоты будут успешны, — ободрял Непейцын, у которого на языке висело, как ей просто остаться в Туле.

— Папенька пишет, что законов о пенсиях вдовам еще не писано, — возразила Куломзина, — все в воле государя. Найду ли предстателей, которые доложат, что осталась вовсе без средств?

Теперь Аврора Богдановна все еще находилась в Петербурге. Непейцын не знал, как обернулись ее дела, но считал, что это значения не имеет. Ведь получать пенсию она может только до выхода замуж. А до того, бог даст, недолго осталось. Деревенька под Тулой да его Ступино, — право, довольно на двоих. Жалованья майорского четыреста шестьдесят рублей в год да дяденька присылает в декабре уже много лет по шестьсот серебром и обозы со снедью, которая не переводится, неужто не хватит? Ведь она немка, значит, хозяйка экономная.

Новому бухгалтеру не пришлось напоминать начальнику завода о приказе Аракчеева — его настоятельно подтвердили европейские события, пропечатанные в газетах. Наполеон объявил войну союзной нам Пруссии, за неделю наголову разбил Две ее армии, под Иеной и Ауэрштедтом, и победителем вступил в Берлин. Крепости, прославленные при Фридрихе неприступными, сдавались без выстрела. Пруссия как военная держава больше не существовала. У нее остался один слабый корпус, отступивший к Кенигсбергу.