Читаем Дороги Мертвых полностью

— Если вы хотите сражаться, — сказал Пиро, — мы будем счастливы сделать вам одолжение, потому что наш долг чести доехать от дома до Чародейки, а долг — суровый начальник.

— Как? — сказала та, кто спрашивала их. — Ваш долг?

— Конечно, — ответил Китраан. — Чародейка послала меня, чтобы я привез этого джентльмена к ней, и он согласился. Таким образом это как его, так и мой долг.

— Видите ли, — сказал голос задумчиво, — если она хочет видеть вас, это совершенно другое дело. Я здесь только для того, чтобы отсылать назад посетителей, которых она не хочет видеть — ведь, видите ли, в последнее время таких визитеров появляется совсем не мало.

— Неужели? — сказал Пиро.

— Да, все в точности, как я имела честь сказать вам.

— Хорошо, — сказал Китраан, — но тогда получается, что у нас нет ни малейшего повода для ссоры.

— Да, — сказал голос тоном глубочайшего сожаления. — Похоже, что нет.

— Ча! — сказал Пиро. — Это звучит так, как если бы вам жаль, что мы не можем перерезать друг другу горло.

— Да, — сказал голос. — Я не отказываюсь от этого. Но, увы, похоже на то, что мне придется отказаться от удовольствия.

— Видите ли, — сказал Пиро, — для нас убить кого-либо не является таким уж большим удовольствием.

— О, я вполне понимаю вас. Но если посмотреть вперед, в будущее, то, боюсь, окажется, что мне еще долгие годы не представится возможность сразиться с вами обоими одновременно.

— Ча! — сказал Пиро. — В искренности ей не откажешь.

— Секундочку, пожалуйста, — сказала незнакомка.

— Да?

— Если я не ошибаюсь, вот уже второй раз вы использовали выражение «Ча».

— Да, а разве это нехорошее выражение?

— О, я не имею ничего против, уверяю вас. Вот только…

— Да?

— Убейте меня, если я уже не слышала его раньше.

Пиро пожал плечами. — Я уверен, что есть много людей, которые используют его. Что до меня, то я научился ему от своего отца, который говорит его всегда, когда ему хочется выругаться.

— Ну, ничего плохого в этом нет.

— Я очень рад, что вы так думаете.

— Только…

— Да?

— Постойте там минуточку, пока я ищу такую дорогу вниз с этого камня, чтобы можно было спуститься, не сломав себе шею.

— Так намного лучше, — сказал Пиро, — так как необходимость глядеть на вас вверх привела к тому, что моя шея совершенно одеревенела, и, одновременно, мои глаза полны водой, но тем не менее я не в состоянии различить черты вашего лица и, сказать по правде, я не могу даже сказать, из какого вы Дома.

— О, что до этого, — сказала его собеседница, глядя по сторонам в поисках надежного пути, — разве вы не догадались?

— Ну, я мог бы считать вас леди Дзур.

— И вы были бы совершенно правы, — сказала она, наконец-то найдя ровное место на краю обрыва, откуда в два прыжка, ни один из которых не был, благодаря ее росту, слишком трудным, она оказалась на дороге. Отвесив им глубокий поклон, — она сказала, — Я действительно из Дома Дзур, и меня зовут Тазендра Лавоуд.

— Тазендра! — крикнул Пиро.

— Лавоуд! — крикнул Китраан.

— Точно, — сказала Тазендра, которая, как читатель без сомнения осознал некоторое время назад, была не кем иным, как нашим старым другом.

— Тогда вы, — сказал Пиро, придя к тому же самому выводу, как и читатель, — должны быть той самой Тазендрой, о которой мой отец так часто говорил.

— Ну, это зависит от того, кто ваш отец.

— Ну, он Кааврен из Каслрока.

— Осколки и черепки! — крикнула Тазендра. — Вы сын Кааврена?

— Я имею эту честь.

— Но это восхитительно! Подойдите, мой мальчик, и обнимите меня!

— С удовольствием, — сказал Пиро, весь переполненный чувствами от того, что встретил одного из старых товарищей своего отца. Они тепло обнялись, после чего Тазендра поставила Пиро на расстояние руки от себя и принялась внимательно его разглядывать. Со своей стороны Пиро изучал леди Дзур, о которой слышал столько историй. По любым стандартам она все еще была замечательно красивой женщиной, у нее по-прежнему были прямые каштановые волосы и пронзительные глаза, а ее кожа была также гладка, как у какого-нибудь придворного. Более того, она сохранила и такое же тело, которое было в идеальном порядке, мускулистое и хорошо тренированное. Это наблюдение слегка смутило Пиро, так как леди перед ним была, без всяких вопросов, очень привлекательной женщиной, и Пиро едва ли мог остаться не чувствительным к этому; тем не менее он точно знал, что она была другом его отца, и то, что он разглядывал ее так, как мужчины обычно разглядывают соблазнительных женщин, заставило его почувствовать себя неловко. По правде говоря необходимо добавить, что сама Тазендра не почувствовала ни малейшей неловкости.

Китраан, который никак не участвовал во всем этом, какое-то время ждал, а потом негромко кашлянул, привлекая к себе внимание Тиасы и Дзура.

— Прошу прощения, — сказал Пиро, слегка покраснев. — Тазендра Лавоуд, это мой добрый друг Китраан э'Лания из Крепости Северного Соснового Леса, сын Аттрика, которого вы можете вспомнить.

— Честь, — сказал Китраан.

— Удовольствие и честь, — счастливо сказала Тазендра. — Сын Аттрика!