Как лежишь на лугу, на лужайке, на степной душистой траве летним днём, руки раскинув и закрыв глаза, слушая жаворонков трели. Как смотришь на небо, открыв глаза, и чувствуешь, как смотрит небо на тебя. Когда чувствуешь, что всё это – живое, что это и есть жизнь. Когда выходишь на дорогу степную, и открывается перед тобой простор с голубыми цепочками гор. И ликует от вида душа, и радостней шагать, и сильнее хочется на велосипедные педали нажимать, и мчаться всё дальше и дальше, как будто летать.

Особое чувство – скатиться с горы на велосипеде летним вечером, когда солнце заходит, озаряя небо с облаками каждый раз необычным цветом. По вечерам воздух густеет, пахнет скошенной травой и парным молоком. Лают собаки, тишина ложится на дома с заходящим солнцем. Поднимается на горизонте в улыбчивом сиянии красавица луна. Темнеет. Просыпаются сверчки и поют свои песни в приятной прохладе наступившей ночи.

А вот еще счастье – когда стоишь на вершине снежной крепости, которую построил сам, оглядываясь вокруг, ох раняя в игре территорию от врага. Радостно бороться друг с другом, валяясь в снегу, и скатываться с горки с ветерком на санках до наступления синих дремлющих сумерек.

Счастье – когда просыпаешься воскресным утром и слышишь, как на кухне звенит посуда, слышны голоса и скворчит масло на сковородах – там бабушка с мамой жарят пирожки. Когда мама в день своей получки возвращается с работы с лакомствами из магазина, выкладывая из почтальонской сумки копчёный колбасный сыр, плавленый сырок «Дружба» и конфеты. Сладости каждый раз были радостью. Мы любили карамельки и леденцы, кисло-сладкий «Барбарис» и «Дюшес». Не надо много ребёнку для счастья. Карамельку в кармашке.

Просто быть. Как бы банально это ни звучало. Быть, удивляясь и радуясь маленьким мелочам жизни. Вся жизнь твоя – мозаика из кусочков радости и грусти, смеха и слёз, веселия и печали… Нет смысла в ней и цели. Ты и есть этот смысл.

Вопросы без ответов

Все люди такие разные. Как горошинки в стручках, как песчинки – не найдешь одинаковых.

Так было и так всегда будет… Для чего все это? Кто мы? Откуда возникла жизнь? Мы все умрём? О Боже, как же страшно… Как представить бесконечность? А есть ли чтото свыше?

Не бывает одинаковых людей. Все разные. У каждого человека своя жизнь, своя судьба. Кто управляет миром? Кто управляет жизнью? Кому дано умереть раньше срока?

Или срок этот выпал в срок? Кто знает?.. В нашем маленьком селе жило не больше сотни семей, но у каждой была своя история.

История есть у государств и у каждого человека в отдельности. История его рождения. Как я родилась на свет? Меня ждали, но и не ждали. Я родилась, потому что мне суждено было родиться. Но почему я родилась именно в это время, в этом месте? Кто я? Кем мне суждено стать? Что с нами будет? Что там, впереди? Кто жил раньше здесь, на этой земле, на этой поросшей ковылем земле?.. Куда ведут эти степные дороги? Куда ведёт меня мой путь?..

Когда поезд тебя уносит далеко от дома

Пассажирский поезд стоит на станции всего минуту. Совсем немного, чтобы успеть попрощаться со всеми не спеша. Поезда не ждут. Они или забирают и увозят далеко-далеко, или привозят обратно домой, стуча колёсами по серебристому пути. Вот уже он приближается, скоро посадка. Быстрее- быстрее! Где проводница открыла дверь? Бежим туда. Высокая ступенька. Тяжёлые сумки. Быстрее-быстрее, успеть подняться. Не успели даже толком попрощаться. До свиданья, Уш-биик, я скоро вернусь!..

Тревожно бьётся сердце, тревожно от разлуки. Пассажирский скорый «Новосибирск—Алма-Ата». Забыла какой у него был номер? Следующая станция – Аягуз. На 18-м разъезде, полустанке из пары домов, скорый не останавливается.

В Аягузе у нас живут родственники – тётя Майя с дядей Есеном. Наша Баба часто ездила раньше к ним в го сти и брала нас, девчонок, с собой. Они живут в городской квартире на втором этаже, и всё нам там в диковинку. Городские маленькие дворики, пахнущие перегретым от солнца асфальтом и выхлопными газами улицы, необходимость ждать на остановке общественного транспорта, чтобы добраться до магазина или «центра».

Там по городу ездили маршрутные автобусы, и при входе надо было компостировать билет. Удивительно длинное и новое тогда для меня слово – «компостировать», или проще – «продырявить» в маленькой коробочке-дыроколе. В Аягузе есть базар, куда осенью все «наши» привозили на продажу свою домашнюю живность. Ещё там было своё фотоателье, в котором сделаны многие фотки родных и одноклассников, односельчан, подаренные когда-то в молодости нашим родителям, которые хранятся в семейном альбоме. В конце школы мы, будущие выпускники, тоже ездили туда фотографироваться «на паспорт». Где-то там была ещё чебуречная, может, их было много, точно не помню. Сочные, вкусные, с хрустящей корочкой чебуреки, только что пожаренные в масле. Как раз «то самое» на перекус после напряженного дня в суетливом городе, когда, купив билет на обратный рейс, можно расслабиться и подкрепиться в ожидании поезда.