Читаем Дороги. Часть первая полностью

– У них.. у сагона и Питы получается так, что вот мы разные люди. Ну, мы в самом деле разные. Но ведь одинаковых нет. И с моими друзьями мы тоже разные... И вроде, нам не нужно жить вместе, потому что мы друг другу мешаем. Но ведь все люди друг другу мешают всегда. Тогда лучше всего вообще каждому выделить по необитаемому острову, и пусть бы каждый жил в одиночку. Ведь современная цивилизация даже это позволяет. А сексом бы виртуально занимались. Или так... не привязываясь. То с одним, то с другим. А детей бы сдавали на воспитание, потому что дети тоже мешают очень сильно. Но ведь это неправильно, так не должно быть? Мы с Питой друг другу обещали, никто нас не заставлял пожениться. У нас была любовь. Ну, может, неправильная, не знаю. Но была любовь. Да я его и сейчас люблю. Ну, есть какие-то проблемы, конечно. Но нельзя же теперь – раз проблемы, сразу расходиться? Мы как-то с Питой говорили на эту тему, он сказал – значит, для тебя это не проблемы, раз ты можешь их терпеть, а я вот не могу. Не знаю. Сагон про него много гадостей говорил. Что он эгоист, что я гублю с ним свою жизнь. Может, и так. Может, с другим бы у меня давно дети были, и вообще... легче было бы. Но разве можно рассуждать – если бы, да кабы? Это наша жизнь, и мы должны именно ее проживать. Но... но не знаю, а если Пита прав? Вот со мной ему плохо, а с другой будет хорошо. Почему надо мучиться, из-за каких-то там... ну не знаю... ведь кроме соображений верности... Церкви... тут других и аргументов не приведешь. Никому не будет хуже, если мы разойдемся. Детей у нас нет. Мне, может, и легче будет, одной. Во всяком случае, большой разницы нет. Ему, как он говорит, будет намного легче. Получается, с человеческой точки зрения, Пита поступил правильно. Я понимаю, что для меня должна быть важнее точка зрения Церкви... да она и важнее. Но я чувствую себя глупо при этом. Особенно после того разговора с сагоном. Особенно потому, что чувствую себя беззащитной. Дэцин нам говорил, что сагон всегда неправ. Но что, если в том случае он прав?

– Ну, во-первых, стопроцентную ложь в информационной войне применяют редко, – сказал отец Маркус, – в сагонах я ничего не понимаю, а вот в информационной войне... и я тебе скажу, что ложь всегда маскируют правдой. Какой-то долей правды. В том, что говорил сагон, действительно была доля правды. Но только доля.

– В общем-то, да, – вспомнила Ильгет, – ведь Дэцин имел в виду это правило только на момент разговора с сагоном. То есть в момент разговора надо помнить, что сагон неправ. А потом уже не обязательно, потом надо разбираться. Так вот... может, я действительно на Питу смотрела через розовые очки? Мне тяжело, отец Маркус. Я считала Питу хорошим человеком. Но если хороший человек меня бросает и говорит, что я... ну, такая, сякая – значит, мне нужно изменить как-то свое поведение. А я не могу понять, в чем виновата. Ну, он в последний раз высказал претензию, что я вообще в ДС, – Ильгет настороженно замолчала.

– Это обычное дело на Квирине, – сказал отец Маркус спокойно, – случаи бывают разные, конечно. Бывает, что супруг-эстарг виноват, совершенно не беспокоясь о том, кого оставил на земле. Но у тебя все в порядке, я уверен. А совсем отказываться от ДС... это невозможно.

– Да он и все равно был бы недоволен. А я не могу изменить свое поведение! Не могу стать такой, как нужно ему. Я уже многое делала...

– Ильгет, – сказал отец Маркус, – не беспокойся. Широкие обобщения о личности мужа оставь сагону. Не наше дело судить. А то, что твой муж сейчас сделал, называется предательством. Тебя предали. А ты ищешь свою вину. Если он захочет вернуться, тогда можно будет дальше думать о том, как менять свое поведение, и так далее. Но сейчас дело за ним. Он тебя предал.

И как бы между прочим:

– Арнис с тобой не разговаривал?

– Арнис, – Ильгет ощутила теплую волну благодарности, – он хороший... Он вчера пришел ко мне... Видел Питу с той женщиной. Я даже не знаю... Ведь Арнис год не был на Квирине, он такое пережил. Такой ужас. И в первый же вечер – ко мне, решать мои проблемы. Я просто поражаюсь ему. Мне никогда не стать такой... так думать о друзьях, а не о себе. Он мне цветы подарил. Пита уже сто лет не дарил, а тут... Ну вообще, пожалел как-то. Уложил на диванчик, укрыл. И потом ушел.

– Ясно, – кивнул отец Маркус.

– Он вообще очень много для меня сделал. И на Визаре сейчас... спас. Тащил на руках несколько дней, меня ранили там. Вытащил... И это не первый раз уже.

– Да...

Ильгет вдруг вспомнила, и ее передернуло. «Ну и выходи замуж за своего Арниса».

– Но он мне не муж... Пита ревновал как-то. Но это же не так!

– Я знаю, Ильгет, – священник коснулся ее руки, – не оправдывайся.

– У меня и кроме Арниса много друзей. И что?

– Все нормально.

– Пита не хотел, чтобы я с ними общалась, и я почти не общалась, только по делу.

– Ильгет, не мучай себя. Не ищи свою вину. Тебя предали.