Читаем Дороги. Часть первая полностью

Всего лишь час ежедневных молитв...

– И посети монастырь святого Маттиса.

– На корабле и пешком от побережья? – уточнил Арнис. Такая дорога существовала для кающихся. Но отец Маркус пожал плечами.

– Как хочешь, можно и на флаере. Арнис... я думаю, все, что можно своими руками-ногами сделать, ты уже и так сделал?

Он неловко пожал плечами. В этом был свой резон, конечно. И уж до монастыря не придется тащить на руках умирающую Иль. Это было бы приятной прогулкой.

– Твое предательство, – сказал священник, Арнис вздрогнул, оттого что поступок был назван своим именем, – не думай о нем так. Мы не можем во всем и всегда точно копировать святых, потому что мы другие люди и в других обстоятельствах. Но важно поступать в духе Господнем. Господь милосерден, будем надеяться на его милость.

– Вы думаете? – вырвалось у Арниса. Отец Маркус кивнул и положил руку на его плечо.

– Арнис, Он простит. Он очистит тебя, если хочет, а ведь Он хочет этого!

Арнис посидел, прислушиваясь к себе.

– Встанем, – сказал священник и начал читать разрешительную молитву. С каждым словом душа будто поднималась из мрака, держащего ее в плену. Из мрака отчаяния. Будто кто-то сказал невесело, но уверенно: да ничего, Арнис... пройдет оно все. Ему захотелось заплакать. А священник стоял рядом и уничтожал тьму, как солдат.

Все закончилось. Арнис еще не почувствовал облегчения – это будет потом, когда он выйдет и останется с собой наедине. Так всегда. Он повернулся к отцу Маркусу.

– Я хочу спросить... отец Маркус... У нас такое дело. Муж ушел от Ильгет.

Удивление мелькнуло в светло-карих глазах, но лишь на миг.

– Обычная квиринская история? Наземник не дождался супруга из космоса?

– Да, наверное... И у него другая женщина. Он к женщине ушел, – уточнил Арнис. Теперь он прямо смотрел в лицо священнику, – Отец Маркус, ведь Ильгет не виновата? Она теперь свободна?

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – отец Маркус задумался, – вот что, Арнис. Канонических препятствий к заключению нового брака Ильгет нет. Хотя их брак, не освященный Церковью, был признан действительным, в данном случае можно сказать, что муж обманывал Ильгет, давая ей брачное обещание, а на деле ведя блудное сожительство. В то же время на Ильгет нет греха, так как она была обманута...

– Если я сделаю ей предложение, и она согласится...

– Я могу вас обвенчать, – повторил отец Маркус, – то же самое повторит и епископ, я в этом уверен. Все будет зависеть от ее решения.

Ильгет слетала к врачу, надо было показать шрам, получить указания для дальнейшего лечения. Дэцин сказал, две недели полного отдыха. Всем неделя, а ей и Арнису две. Как бы и делать нечего...

Она прошлась по Набережной. Хорошо. Несмотря ни на что – хорошо на Квирине, вроде бы, и акция была короткой, но кажется, она годы продлилась. Вокруг все совершенно иначе. Как чудесно вернуться домой...

Вот с Питой теперь непонятно что. Ушел... почему-то Ильгет чувствовала – это не навсегда.

Как-то Иволга сказала «он просто знает, что ты от него никуда не денешься, вот и выкаблучивается». Да. Но я действительно никуда не денусь, беспомощно подумала Ильгет. Муж – это навсегда. Вот вернется он через месяц, через два... нагуляется с другими женщинами. А может, там ему понравится больше?

Ну что ж... Ильгет просто устала от всего этого. Сейчас уже кажется, самым счастливым временем было то, когда она вообще жила одна здесь на Квирине. Совсем одна. Хотя нет, тогда тосковала по Пите, так хотелось его хоть увидеть... обнять. Ночью иной раз лежишь, и так пусто рядом.

Правда, потом Пита ехидно спрашивал, почему же она в таком случае не так уж стремится к сексу с ним? Раз тосковала даже физически? Видимо, сам по себе секс – другое что-то. Вот с этим не получалось. Но ведь она искренне старалась... Пита, правда, в это не верил.

Ильгет поднялась в квартиру. Пустую. Можно теперь будет и собаку завести. Питу собаки раздражают. Он и Норку еле терпел... где теперь Норка, уже наверняка умерла. Собака ночью ходит по квартире, стучит когтями. Пита не может спать. А теперь можно завести. Вернется – пусть терпит, никуда не денется.

Здесь все еще пропахло Питой, и это больно. В квартире полно его вещей... Ясно, однако, что ушел он не на два дня... может, насовсем. Может, на месяцы. И все это время квартира будет дышать им, напоминать о нем. О его уходе. Нет уж.