Жрецы Люмоса наконец продолжили есть и пробовать блюда, стоявшие посередине стола. Над нашими головами мерцал свет свечей. Люстры опустили, чтобы добавить света для нашего пира, но мне хотелось, чтобы они висели все так же высоко и не показывали остальным, сидящим за столом, мои покрасневшие щеки. Чтобы охладить их, я выпила воды, но, казалось, ничто не могло погасить мое смущение.

Довольная моей ошибкой, Ситали выпрямила спину и завела разговор:

– Как интересны различия в наших культурах, Люмин. Пожалуйста, расскажите нам еще что-нибудь об обрядах, принятых в Люмине.

Ситали не заботила культура люминанов.

Моя сводная сестра просто пыталась разузнать побольше, чтобы не допустить ошибки.

В отличие от меня.

Она хотела узнать о Келуме и его народе и тем самым приблизиться к короне лунного света. Не в правилах Ситали было оступаться.

Жрецы обменялись историями об обычаях своего народа и о том, как они возникли. Было интересно услышать о Люмине и Люмосе, так отличающихся от Гелиоса и Сол. Мы могли обсуждать наши различия неделями, но даже этого времени не хватило бы, чтобы узнать все о королевствах и их образе жизни. Тем не менее это стало хорошим началом. Возможно, моя ошибка открыла дверь для общения, и из этого могло бы получиться что-то конструктивное.

Холодная рука сжала мою под столом. В отличие от предыдущего раза прохладное прикосновение Келума было успокаивающим. Оно придавало мне силы и уверенности.

– Все в порядке, – прошептал Келум.

Я кивнула и попыталась улыбнуться, но была уверена, что улыбка получилась неправдоподобной. От волнения у меня дрожали руки.

– Я надеюсь, тебе понравится еда.

Келум отрезал кусок вареного фазана, а когда попробовал специи, с которыми он был приготовлен, его глаза удивленно расширились:

– Это восхитительно!

Я усмехнулась. Напряжение спало, пока Люмин пробовал деликатес за деликатесом. Он похвалил все, кроме сырых яиц солнечной рыбы. Я рассмеялась над выражением лица Келума, когда он заставил себя проглотить их. Ситали раздраженно отодвинула тарелку, ожидая, когда мы прекратим смеяться.

– Люмин, не откажетесь ли вы потанцевать со мной?

Его ресницы затрепетали от удивления, но он вытер рот салфеткой и принял ее приглашение:

– Конечно, Атена.

Я подумала, не попросил ли он ее так же, как меня, отказаться от титулов наедине. Тогда во время танца он будет называть ее просто Ситали. Келум отодвинул свой стул. Прежде чем он протянул руку моей сводной сестре, его кристальные глаза встретились с моими.

Они направились к центру зала, а когда начали покачиваться в мягком ритме, все взгляды в комнате устремились на эту пару. Ситали, возможно, и надела только половину платья, но она действительно была красива. Сестра засмеялась вместе с Келумом. Одна ладонь Люмина легла ей на спину, а другая – сжала ее руку.

Ситали посмотрела на Келума так, словно его лицо было лицом самой Сол, а она слишком долго находилась вдали от ее лучей. Люмин казался непринужденным и совершенно спокойным. Его плечи были расслаблены, как и улыбка, которая появлялась на его губах всякий раз, когда была не его очередь говорить.

Отец тоже это заметил. Его удовольствие было столь же ощутимо, как и его жадность. Все шло по его плану. Для него не имело значения, выбрал Люмин Ситали или меня; ему просто нужен был шпион, пробравшийся внутрь. Но если Келум выберет Ситали, а Сол Зарину, я стану ему не нужна.

Я должна была найти корону раньше, чем это сделает моя сестра.

Ситали протанцевала с Келумом еще несколько песен. Отец приподнял бровь, глядя на меня. Он бросал мне вызов. Он ясно дал понять, что произойдет, если я потерплю неудачу. Он напоминал мне об этом – «начни действовать, если хочешь жить».

Солнечные бриллианты горели на моих запястье и лодыжке.

11

Женщина в платье, усеянном уникальными голубыми лунными бриллиантами, грациозно вошла в комнату. Ее рука лежала на предплечье красивого молодого человека, который мог бы сойти за близнеца Келума.

Почти.

Все же виднелись небольшие различия.

Когда они подошли ближе, я заметила, что глаза парня были более глубокого синего оттенка, чем у Люмина. Мало того, они были не такими острыми, но лениво осматривали все вокруг, ничего не упуская из виду.

Его нос не был прямым и совершенным, как у Келума. Скорее всего, его не раз ломали. Женщина наклонилась, чтобы что-то прошептать ему на ухо. Когда они вдвоем скользнули к нашему столику, на щеке парня появилась ямочка. Слуги бросились искать для них два дополнительных стула, а все сидящие за столом заметно потеснились, чтобы освободить для них место.

Когда женщина села напротив меня, я замерла. Каждый мускул в моем теле напрягся. Женщиной, чьи волосы были уложены в гладкий серый шиньон с несколькими намеренно упущенными завитками, а платье напоминало королевское, оказалась Вада.

– Добрый вечер, Вада, – поприветствовал ее отец. – Надеюсь, ваша головная боль ослабла?

– Так и есть, – отметила она. – Я чувствую себя намного лучше, спасибо.