Читаем Дом стрелы полностью

– Разве там есть что вытягивать? – осведомился Джим.

– Может быть, да, а может быть, и нет. – Детектив пожал плечами. – Как я говорил вам в Париже, у меня имеется в Дижоне вторая миссия.

– Анонимные письма?

– Да. Вы присутствовали вчера, когда мадемуазель Харлоу сообщила, как она узнала, что меня вызвали из Парижа расследовать это дело. Никто из моих коллег не распространял эту новость. Они даже теперь не знают, что я здесь. Нет, это дело рук автора писем. Я не могу пренебрегать ни одним ключом к столь сложной проблеме. Знал ли Ваберский, что меня направляют сюда? Слышал ли он это в префектуре, когда предъявлял свое обвинение в субботу, или же от магистрата в тот же день? А если да, то кому он об этом говорил между встречей с магистратом и временем, когда письма должны были отправить, чтобы их доставили в воскресенье утром? Вот вопросы, на которые я должен получить ответы, а если мы сразу же «нокаутируем» его вашими письмами, я их не получу. Мне придется завлечь его притворным дружелюбием.

Джим неохотно согласился. Ему не терпелось увидеть, как Ано стирает Ваберского в порошок в своей самой безжалостной манере. Но сейчас детектив явно был куда сильнее озабочен автором анонимных писем, нежели реабилитацией Бетти Харлоу. Джим чувствовал себя обманутым.

– Но я должен встретиться с этим человеком, – заявил он.

– И встретитесь, – заверил его Ано. Он подвел Джима к двери во внутренней стене и распахнул ее. – Но вам придется подождать здесь. – При виде глубокого разочарования на лице Джима детектив быстро добавил: – Я не прошу вас закрывать дверь. Придвиньте стул – вот так – и оставьте дверь приоткрытой. Тогда вы все увидите и услышите, оставаясь незамеченным. Вы довольны? Не очень? Предпочитаете все время присутствовать на сцене, как актер. Что ж, это вполне естественно. Но пожалуйста, не отказывайтесь от вашей роли.

Из двора донеслись звуки шаркающих шагов.

– Нам пора приготовиться, – вполголоса предупредил Ано. – Прибыл наш герой из русских степей.

Джим просунул голову в дверной проем.

– Мосье Ано! – возбужденно прошептал он. – Едва ли разумно оставлять открытыми окна во двор. Если мы четко слышим шаги отсюда, все сказанное в этой комнате легко услышат во дворе.

– Истинная правда! – тем же тоном отозвался Ано и стукнул себя кулаком по лбу в гневе на собственную глупость. – Но что нам делать? День очень жаркий, и в комнате будет настоящее пекло. Дамы и Ваберский упадут в обморок. Кроме того, я уже поставил во дворе полицейского в штатском, поручив ему следить, чтобы там никого не было. Так что мы можем пойти на риск.

Джим шагнул назад.

«Этот человек не принимает ничьих советов!» – с возмущением подумал он. В этот момент в дверь позвонили, а через несколько секунд в комнату вошел Гастон.

– Мосье Борис, – доложил он.

– Впустите его, – кивнул Ано. – И скажите дамам, что мы готовы.

Долговязый кривоногий человек с неуклюжей походкой, одетый в черное и с черной фетровой шляпой в руке, быстро вошел в комнату и застыл как вкопанный при виде Ано. Детектив отвесил поклон, Ваберский поклонился в ответ, и оба молча посмотрели друг на друга – Ано с добродушной улыбкой, а Ваберский озадаченно моргая и теребя седеющие усы длинными и желтыми от табака пальцами. Его гротескная фигура напоминала мрачные средневековые карикатуры, вырезанные на колоннах дижонских церквей.

– Пожалуйста, садитесь, – вежливо заговорил Ано. – Думаю, дамы не заставят нас ждать.

Он указал на стул у письменного стола, стоящий слева от него лицом к двери.

– Не понимаю, – с сомнением произнес Ваберский. – Мне передали сообщение, и я понял, что за мной послал магистрат.

– Я его агент, – объяснил Ано. – Я… – Он оборвал фразу. – Да?

Борис Ваберский уставился на него.

– Я ничего не сказал.

– Прошу прощения. Я Ано.

Однако это имя не вызвало никакой реакции.

– Ано? – Ваберский покачал головой. – Несомненно, эта фамилия должна была меня просветить, но, откровенно говоря… – Он улыбнулся.

– Ано из парижской Сюртэ.

На лице Ваберского отразился испуг.

– О! – Он бросил жалобный взгляд на дверь, словно раздумывая, не дать ли ему стрекача. Ано со вздохом указал на стул, и Ваберский со вздохом сел.

Джим Фробишер, наблюдая из своего укрытия, был твердо уверен в одном. Борис Ваберский не писал анонимных писем Бетти и не сообщал их автору информацию об Ано. Можно было подозревать, что он притворяется, будто фамилия детектива ему неизвестна, но лишь до того момента, когда Ано назвал ему свою должность. Его испуг был абсолютно искренним.

– Конечно, вы понимаете, что такое серьезное обвинение, как то, которое вы выдвинули против мадемуазель Харлоу, требует тщательного расследования, – продолжал Ано без малейших признаков иронии, – и магистрат оказал нам честь, обратившись в Париж за помощью.

– Да, ситуация трудная, – отозвался Ваберский, ерзая, словно мученик на раскаленных угольях.