Читаем Дом стрелы полностью

– Увы, мосье Ано, – засмеялась она, – я рождена, чтобы быть старой девой. Передвинутый стул, книга не на своем месте, часы, показывающие неправильное время, даже булавка на ковре выводят меня из себя. Я сразу замечаю такие вещи и сразу же должна навести порядок. Да, было ровно одиннадцать, когда комиссар позвонил в дверь.

– Он обыскал комнаты, прежде чем опечатать их? – спросил Ано.

– Нет. Нам обеим это казалось странным, – ответила Энн, – пока он не сообщил нам, что магистрат потребовал оставить все нетронутым.

Детектив рассмеялся.

– Это из-за меня, – объяснил он. – Кто мог предвидеть, какие удивительные вещи способен обнаружить Ано со своим увеличительным стеклом, когда он приедет из Парижа? Какие отпечатки пальцев и клочки сожженных писем? Хо-хо! Но если здесь действительно было совершено убийство, мадемуазель, то даже Ано не смог бы сделать никаких поразительных открытий в комнатах, куда могли свободно заходить все обитатели дома в течение двух недель после преступления. Как бы то ни было, – детектив двинулся к двери, – раз я уже здесь…

Бетти вскочила на ноги с быстротой молнии. Ано остановился и повернулся к ней.

– Вы собираетесь сломать печати? – спросила она. – Тогда можно я пойду с вами? Ведь обвиняют меня! Я имею право присутствовать…

– Успокойтесь, мадемуазель. – мягко произнес Ано. – Никто не станет лишать вас ваших прав. Я не намерен взламывать печати. Это могут сделать только комиссар и магистрат, а они ничего не предпримут, пока не получат результаты анализов. Я всего лишь хочу попросить вашу подругу… – он кивнул в сторону Энн, – показать мне то, что находится снаружи этих комнат, и остальную часть дома.

– Хорошо. – Бетти снова села на подоконник.

– Благодарю вас. – Ано снова обратился к Энн Апкотт: – Тогда пошли? Заодно расскажите мне, что вы думаете о Борисе Ваберском.

– Наглости ему не занимать. – отозвалась Энн. – Он осмелился вернуться в этот дом после того, как предъявил свое обвинение, и попросил меня поддержать его. – Она вышла из комнаты, и детектив последовал за ней.

Джим Фробишер подошел к двери и закрыл ее за ними. Теперь он не сомневался, что подлинной целью детектива был автор анонимных писем. Его поведение резко изменилось, когда он начал расспрашивать о них. Цветистые фразы и насмешки над гневом Бетти сразу прекратились. Вопросы стали конкретными и деловыми. Отойдя от двери, Джим достал из кармана портсигар и открыл его.

– Могу я закурить? – Повернувшись к Бетти, он застыл как вкопанный. Лицо девушки превратилось в трагическую маску, в глазах светился панический ужас.

– Этот человек считает меня виновной, – прошептала она.

– Нет, – возразил Джим, шагнув к ней. Но Бетти его не слушала.

– Я в этом уверена. Разве вы не понимаете, к чему он клонит? Его прислали из Парижа. Он должен заботиться о своей репутации и найти добычу до возвращения.

Джим испытывал сильное искушение нарушить слово. Достаточно было назвать подлинную причину приезда Ано, и Бетти перестала бы волноваться. Но он не мог так поступить. Принципы, в которых он был воспитан, велели ему молчать. Джим не осмеливался даже сказать девушке, что обвинение против нее было всего лишь предлогом. Ей придется еще какое-то время жить в тревоге. Он ласково положил руку на плечо Бетти.

– Не верьте этому, – сказал Джим, сознавая, насколько слабо звучит эта фраза сравнительно с той, которую он не мог произнести. – Я внимательно наблюдал за Ано. Уверен, что он заранее знал ответы на вопросы, которые задавал вам. Ему даже было известно о страсти Саймона Харлоу к коллекционированию, хотя об этом не говорилось ни слова. Ано интересовало, как вы будете отвечать – он сам признался, что расставлял вам ловушки…

– Да, – дрожащим голосом подтвердила Бетти. – С начала и до конца.

– Но с каждым вашим ответом, – продолжал Джим, – ваша невиновность становилась все более очевидной.

– Для него?

– Да, для него. Я и так в ней уверен.

Бетти схватила его за руку и склонилась к ней. Сквозь рукав пиджака он ощутил тепло ее щеки.

– Спасибо, Джим, – прошептала Бетти и улыбнулась. Она была благодарна ему не столько за уверенность в ее невиновности, сколько за утешение, которое давало ей его присутствие. – Возможно, я делаю из мухи слона и была несправедлива к мосье Ано. Но он столько времени живет среди преступлений и преступников, что должен был привыкнуть к тому, как людей отправляют в тюрьму и на гильотину, поэтому еще один осужденный, заслуженно или нет едва ли много для него значит.

– Думаю, Бетти, вы в самом деле несправедливы, – заметил Джим Фробишер.

– Хорошо, беру свои слова обратно. – Она отпустила его руку. – Тем не менее, Джим, я надеюсь на вас, а не на него. – Девушка засмеялась, и при этих звуках сердце Джима едва не растаяло.

– К счастью, вам незачем надеяться на кого бы то ни было.