Читаем Дом астролога полностью

– Итак, есть ли у вас какие-нибудь интригующие темы на сегодняшнее утро? – спрашивает Рини.

– Вообще-то, есть. Почему задняя часть дома разительно отличается по стилю от передней?

Рини бросает на меня раздраженный взгляд:

– Я имела в виду вашу жизнь.

– Это вполне обоснованный вопрос.

– Это способ отделаться от любопытных. Многие пытаются с воды разглядеть дом, который видели с дороги.

– А я думала, это ошибка архитектора, – говорю я.

– Как раз наоборот, – чуть улыбается Рини.

– Очень умно.

– Давайте заглянем в ваш гороскоп. Ваш солнечный знак – Дева. Мой учитель называл Дев целителями зодиака. Вы врач, не так ли?

– Да, именно так я и написала в анкете.

Рини не выглядит взволнованной, хотя, возможно, зря. Если выяснится, что она читает «Дейли ньюс» внимательнее, чем свои гороскопы, сидящая перед ней Дева вволю порезвится в Yelp[12].

– Вы перфекционист, ориентирующийся на реальность, – продолжает Рини.

– Что это значит?

– Вы уверены, что совершенство достижимо, – отвечает она.

– О, конечно, – соглашаюсь я.

Нетрудно сделать такое умозаключение, исходя из моей профессии. В медицинской школе не так уж много неряшливых недоделков.

– Козероги – перфекционисты, которые используют стремление к совершенству как инструмент для самобичевания. Рыбы скорее идеалисты, чем перфекционисты. Различия тонкие, но важные. – Рини словно читает мои мысли. – Вы много работаете, но не для того, чтобы оставаться занятыми, как Львы, или забыть о своем прошлом, как Овны, а потому, что верите в то, что делаете.

– Больше всего на свете я верю в науку и те чудеса, которые она творит.

Рини кивает:

– Да, это главная причина. И ваша цель. – (Я жду продолжения.) – Вас могут обвинить в критичности, резкости, высокомерии. – (Я поднимаю брови, удивляясь ее прямолинейности.) – Но от близких таких слов вы никогда не услышите. Это первоначальная реакция малознакомых людей на вашу практичность. Рассудочность.

Я откидываюсь на спинку кресла и складываю руки на затылке. Я понимаю, почему она начинает с личностных качеств, – завоевывает мое расположение. Но я не настолько наивна, чтобы дать себя облапошить. Однако соглашаюсь на словах:

– Да.

Может, эти откровения и производят на меня впечатление, но повестись на это? Вот уж нет. Я видела, как проделывают такие штуки по телевизору: какой-нибудь гуру говорит что-то неопределенное, вроде: «Я вижу мужчину», а его собеседник выкладывает все начистоту: «Мой отец, он умер, когда мне было четырнадцать, и у нас были напряженные отношения». Затем шарлатан высказывает свои идеи, и обманутые зрители думают, что они стали свидетелями чуда.

– Как вы это проделываете? – спрашиваю я напрямик.

Если она хочет, чтобы я поддержала эту игру, ей придется пустить меня за занавес.

– Я не уверена, что понимаю ваш вопрос, – говорит она.

– Вы просто пользуетесь нашими социальными сетями или нанимаете частного детектива? Это кажется непрактичным для каждого гостя.

– Я ничего не знаю о своих гостях, кроме того, что они указывают в формах бронирования, и их дат появления на свет. Причем эта информация нужна мне не для того, чтобы знать, какой гороскоп прочитать в журнале. Все гораздо сложнее.

– И на что вы смотрите?

– Положение Меркурия определяет то, как вы общаетесь, положение Венеры – как устанавливаете контакты, положение Марса – как действуете. Все это вместе дает мне довольно полное представление о том, какая вы по сравнению с любой другой Девой в мире.

– А что такое положение Меркурия?

– Это знак зодиака, дом, в котором находился Меркурий, когда вы родились.

– Меркурий – это планета? Значит, все как-то связано с астрономией?

Рини терпеливо объясняет мне происхождение, ограничения и уникальную мудрость астрологии, и я осознаю, какую ошибку совершила, переступив порог ее кабинета. Я вошла с настроем, который сама ненавижу у своих новых пациенток. Они ведут себя так, будто я собираюсь всучить им что-то ненужное, будто сама получаю прибыль от эпидуральной анестезии или кесарева сечения, в то время как моя профессиональная задача – обеспечить им наилучший дородовой уход и опыт благоприятных родов.

На нынешнем этапе моей карьеры мне нечего доказывать. И я не спорю с молодыми, особенно впервые забеременевшими мамочками, а вручаю им инструменты, позволяющие знать, что происходит, и доверять мне. Тогда, если что-то пойдет не так, я смогу взять ответственность на себя и решить их проблему. У Рини – магическое мышление, у меня – научный склад ума, но мы с ней не такие разные, как мне казалось сначала.

– У людей, которые приходят в этот кабинет, всегда множество секретов, – говорит Рини. – Женщины втайне тревожатся за детей, у них есть увлечения на работе, желание, чтобы их супруги похудели… Такие маленькие секреты. Но есть и большие. Ваш главный секрет вы старательно скрываете.

Я наблюдаю за ней, ожидая продолжения. Она поднимает на меня глаза. Я избегаю ее взгляда.

– Указание на него в вашем восьмом доме, – продолжает Рини. – Этот дом управляет семейными финансами, сексуальностью и смертью.