Читаем Дом полностью

Были и другие знаки. В Шоу - кучка мертвых белок, сложенных в пирамидку на тротуаре у заброшенной бензоколонки. В Эдисоне - платан, вырезанный в форме девичьей фигуры, сильно напоминающей худенькое и вытянувшееся тело Донны. В Хэйтоне - бородатый, лохматый автостопник на обочине, держащий в руках самодельный плакатик с надписью "домой".

Он чуть не струсил. Въезжая в Окдэйл с востока, он заметил флюгер, укрепленный высоко на центральном фронтоне дома; его было видно даже из-за высокого здания банка. Он миновал центральную часть города, увеличившуюся за прошедшие годы с двух кварталов до пяти и усеянную ныне ресторанами типа забегаловок и бензоколонками, и выехал в пригород. Впереди, в стороне от дороги, виднелся дом. Его темный силуэт резко контрастировал с приземистыми беленькими домишками соседних ферм.

Черная радуга упиралась своим концом в дорожку, ведущую к дому.

Она исчезла почти мгновенно, и его первым инстинктивным желанием было сделать резкий разворот и рвануть обратно в Финли.

Но потом он вспомнил про призрак Кэрол, про дорожку из горелых тостов, про грязную девочку в пустом доме и понял, что долен ехать вперед.

Возвращайся.

Он свернул с шоссе по направлению к дому.

По пути ему встретился ощипанный цыпленок. Цыпленок был насажен на шест, воткнутый в землю. Несмотря на отсутствие при нем какого-либо послания, он понял, что это приветствие. Птичка, похоже, была убита недавно, ей не пришлось долго жариться на солнце среднего Запада. Разинутый оранжевый клюв на голой голове создавал впечатление улыбки.

Одно ощипанное крыло было вытянуто в сторону дома.

Он проследил взглядом за указующим крылом, пробежал глазами переднее крыльцо, разнообразные темные окна и не сразу сообразил, что забыл дышать.

Он ждал встретить Донну.

Донна.

Теперь он уже совершенно четко мог представить себе ее горящие глаза, соблазнительную усмешку и загорелое грязное тело. Он не мог припомнить, когда впервые встретился с этой девочкой. Казалось, что она была всегда. Они играли вместе, когда были детьми. Дом стоял на отшибе, соседей поблизости не было, брат и две сестры были гораздо старше, чем он, поэтому ему просто не с кем было играть до той поры, пока не пошел в школу. Но даже тогда Донна осталась его лучшим другом.

Поначалу они занимались обычными детскими играми - строили форты, рыли подземные ходы, придумывали свои игры, но постепенно все стало иначе. Даже сейчас Нортон не мог сообразить, как это началось и почему он в это втянулся. Даже в те годы он понимал, что поступает нехорошо, ему было стыдно, он испытывал чувство вины. Ему хватило ума держать это в тайне от семьи, хватило ума ничего не рассказывать ни родителям, ни брату, ни сестрам, но не хватило ума отказаться от этого, не хватило ума не ввязываться.

Все началось с муравьев. На задворках между домом и силосным бункером Донна обнаружила муравейник. Она привела его показать, потом наступила ногой, и они оба смеялись, глядя, как муравьишки забегали в панике. Потом она сказал, чтобы он подождал ее здесь, и убежала в дом. Спустя несколько минут она вернулась с керосиновой лампой и спичками. Он понял, что она хочет сделать, и это ему не понравилось - он подозревал, что за это накажут, - но она успокаивающе улыбнулась и попросила собрать веток и сухой травы. Он притащил охапку, уложил ее на плоскую уже вершину муравейника, Донна полила все это керосином, отнесла в сторону лампу и чиркнула спичкой.

Это было похоже на маленький взрыв. Стебли и ветки занялись мгновенно; муравьи гибли прямо на бегу и быстро превращались в маленькие черные закорючки. Донна присела на корточки перед огнем, смотрела, смеялась, весело тыкала пальцем перед собой, и хотя он понимал, что поступает плохо, тоже находил в этом какое-то удовольствие и помогал ей отлавливать муравьев, которым удалось каким-то образом избежать пожара, и кидать их обратно в костер. Сгорая, они хрустели и лопались. Затем они бросились искать другую живность. Донна нашла жучка и бросила его в огонь. Он поймал кузнечика и отправил туда же. Они спалили целую пригоршню пауков и сверчков. Донна поймала котенка и уже была готова бросить в огонь и его, но к этому моменту пламя уже почти погасло, и животное было отпущено.

Он был рад этому.

Дальше было еще хуже, и все это тянулось около года. Они закопали в землю живого хомяка. Содрали шкуру с собаки. Он помнил, как однажды повалили соседскую девочку и он держал ее, а Донна... насиловала ее палкой.

Она обожала это - насилие, мучения, смерть. Это приводило ее в экстаз. Как сказали бы сегодняшние школьники, она тащилась от всего этого.

Потом она потребовала заняться сексом.

Они занимались, и ему это нравилось, но и тут все постепенно менялось, становилось грубее; способы, которые она изобретала, становились все более необычными, более экзотичными.

Неестественными.