Судя по тому, что по краю двери показалась тонкая полоска крови, а на уровне головы - клок волос, дверь прищемила его, когда он пытался войти за ней. Сердце бешено колотилось. Она слышала, как за дверью неистово заорал брат.

- Джош! - крикнула она и попыталась рвануть дверь, но теперь она оказалась заперта. Грохот пульсирующей в голове крови и отдающихся в ушах бешеных ударов сердца был вполне сопоставим с грохотом ее кулаков и ног в дверь.

- Джош! Что с тобой?

- Со мной порядок!

Голос брата донесся как бы издалека, словно их уже разделяло нечто несоизмеримо большее, чем простая деревянная дверь. Странное и пугающее ощущение. Она продолжала переговариваться с ним, договаривалась о совместных усилиях по взламыванию двери, но голос его становился все тише и тише, пока не пропал окончательно.

Она еще раз рванула дверную ручку, потом испуганно оглянулась. В прихожей не было ни одного окна, не считая небольшого оконца над самой дверью; не было никакой возможности выглянуть наружу и попробовать увидеть брата, поэтому она побежала в первую гостиную, где, как она знала, было окно, но, отдернув тяжелую портьеру, не увидела ничего - ни дороги, ни двора, ни деревьев, ни крыльца, ни Джоша - только густой белый туман, облепивший стекло и заслонивший собой весь окружающий мир.

Она снова ощутила себя ребенком, маленькой девочкой, испуганной, боящейся одиночества, и очень пожалела - невзирая на все сны и все странные мысли, - что они решились приехать сюда.

В доме послышались чьи-то шаги, тихие шаркающие по деревянным половицам мягкие туфли. Ее окатила ледяная волна, но она не обернулась.

Покашливание.

Мужской голос.

Она узнала его и, хотя совершенно не хотела этого делать, поняла, что придется обернуться.

Развернувшись, она оказалась с ним лицом к лицу.

Именно с тем, кого и предполагала здесь встретить.

- Лори, - негромко произнес он. - Очень приятно видеть тебя снова.

Глава 13

Нортон

Проснувшись, Нортон обнаружил, что вся кровать покрыта жареными тостами.

Он повернулся, ломтики перемешались, начали сыпаться на пол. Он мог наверняка утверждать, что кто-то... нечто ...ночью в какой-то промежуток времени тщательнейшим образом покрыл жареными ломтиками подгорелого хлеба каждый квадратный дюйм его постели - одеяло, которым он накрывался, лишнюю подушку с ним рядом, свободное пространство матраса.

Донна.

Почему-то призрак Кэрол в этом он не заподозрил. Нет, он был убежден, что это дело рук той злобной маленькой девочки. След из горелых тостов привел его к ней, он был выложен специально для него, и он даже предполагал, что качество этих тостов было преднамеренным, оно тоже означало какое-то сообщение.

Давление становилось невыносимым. То, что стояло за всей этой кампанией, страстно желало как можно быстрее отправить его в Окдэйл. Возвращайся.

Он взял один из тостов, понюхал, осторожно попробовал на язык. Хлеб был настоящим. Обычный подгоревший хлеб, никакая не чужеродная отвратительная субстанция, не демонстрация сверхъестественных сил.

Что бы это могло значить, размышлял он. Символом чего это может быть? В чем его смысл?

Он встал и отправился бродить по дому в поисках еще чего-то неординарного, необычного, но все стояло на своих местах, выглядело нормально - так, как и должно. Он вернулся в спальню, чтобы одеться, снова увидел все эти черные ломтики на полу вокруг кровати, невольно представил, как это злобное дитя раскладывает их здесь, а ее легкое платьице колышется от залетающих в комнату сквозь постоянно раскрытое окно порывов холодного ночного ветра, и снова почувствовал эротическое возбуждение.

Нортон прошел в ванную комнату, глянул в зеркало на свое небритое лицо, увидел мешки под глазами, дикие встрепанные седые космы... Эрекция еще не пропала, он подумал помастурбировать, но устоял перед искушением.

Нет, так дальше продолжаться не может. Давление только усиливается, и рано или поздно ему придется вернуться в Окдэйл. Он не понимал, зачем, не представлял, что там может произойти, но при всех страхах и кошмарах, которые, как он предполагал, могут его поджидать там, эта поездка представляла собой единственный выход из мрачной ситуации, в которой он оказался.

Он побрился, причесался, оделся, потом позвонил директору школы. Никто не ответил. Он надиктовал на автоответчик, что плохо себя чувствует, и попросил, чтобы его подменила именно Гэйл Дуиг. Гэйл была его бывшей ученицей. Как-то раз в прошлом году, когда он заболел, она уже заменяла его и справилась просто блестяще.

Все еще было раннее утро. Половина седьмого. Поэтому он сделал себе завтрак (никаких тостов!), съел его, пролистал утреннюю газету и только потом позвонил Халу.

Его друг тоже встал спозаранку. В прошлый раз Нортон не стал говорить Халу про свое общение с девочкой, но теперь рассказал и об этом, а также описал нынешнее просыпание в постели, заваленной горелыми кусками хлеба.

Потом глубоко вздохнул и перешел к главному.

- Я вынужден поехать. Вернуться в Окдэйл. Ты не хочешь поехать со мной?

- Я же сказал - поеду, - с легким раздражением откликнулся Хал.