Читаем Дом полностью

- Но это далеко. Туда почти день езды, и не представляю, что произойдет, когда я там окажусь, и как долго мне придется...

- Ты что, оглох? Я же сказал - я еду с тобой!

- А что это пищит у тебя в трубке? На том конце линии наступила тишина.

- Хал!

Нортон услышал тяжкий вздох, а потом и голос друга.

- Я почувствовал в доме присутствие Мариэт.

- А ты ее не видел?

- Нет. Точно как раньше. Просто чувствую, что она рядом.

- Думаешь, это как-то связано с тем, что происходит со мной?

- Не знаю, - устало произнес Хал. - Может, это потому, что нам обоим с тобой помирать пора. Черт побери, не знаю. Только...

- Что "только"?

- Только ее присутствие перестало быть приятным. Теперь оно... пугает.

- Это как-то связано со мной?

- Никак, старый осел! Я просто хочу побыстрее выбраться из дома и вообще куда-нибудь подальше отсюда. Тебя это устраивает?

- Господи, ну что ты сердишься?

- Ты хочешь, чтобы я с тобой поехал, или нет?

- Конечно, да. Поэтому и позвонил.

- Ну и когда мы двинемся?

Нортон взглянул на часы. Семь десять.

- Заеду за тобой через час. Собери что тебе нужно на пару дней, на всякий случай.

- Буду ждать.

Зазвучали короткие гудки отбоя. Нортон аккуратно положил трубку на рычаг. Хал разговаривал очень нервно, и это было несколько беспокойно. Не понравилось ему и то, что Хал заговорил про возвращение призрака его жены. Слишком явное совпадение, чтобы его можно было счесть случайным. Ему не понравилось, что сверхъестественные силы, прицепившиеся к нему, какого рода бы они ни были, одновременно обратили внимание и на Хала. Тот был явно испуган, а он всю жизнь считал, что Хала ничем не испугать.

Окдэйл маячил перед ним. И дом.

Он понимал, что там стряслась какая-то беда, а ужас от этого, видимо, был настолько глубок и всеобъемлющ, что мозг постарался выбросить, уничтожить даже малейшие следы воспоминаний о происшедшем. За последние несколько недель мировоззрение, убеждения, вся система логического мышления, являвшаяся опорой его интеллектуального существования в течение полувека, перевернулась с ног на голову. Теперь он наблюдал призраков, сталкивался со злобными детьми, оказывался свидетелем необъяснимых событий, но при этом не мог отделаться от чувства, что это цветочки по сравнению с тем, что ждет его впереди.

Мысль о возвращении в Окдэйл страшила его, и только то, что Хал составит компанию, будет рядом для оказания моральной, интеллектуальной, духовной и, сколь бы незначительной она ни была, физической поддержки, удерживала его от чувства полной беспомощности перед лицом собственного страха.

Однако Хал уже оказался под прицелом. Рассказав ему, что произошло, втянув его во все это, Нортон вполне мог подвергнуть друга опасности. Опасности, которую никто из них не понимал.

Может, следует притормозить, подождать, посмотреть, что будет дальше? Нет никаких серьезных оснований торопиться возвращаться в Окдэйл, возвращаться в дом.

Нет, есть.

Он не понимал, каковы эти причины, но они были, и Нортон не мог позволить собственной трусости помешать сделать то, что считает правильным, то, что должно быть сделано. Всю свою профессиональную жизнь он потратил на преподавание истории, на то, чтобы возвращаться в прошлое, рассуждать задним числом, давать моральные оценки принятым когда-то решениям и объяснять - как себе, так и ученикам, - что в том или ином случае следовало поступить по-другому.

Что ж, теперь у него появилась возможность применить свои представления на практике. Он принял решение, которое надо выполнить, и знал, что для этого нужно. Хватит ли смелости?

Да.

Но нельзя втягивать в это дело Хала. При всей благодарности ему за совет и поддержку, за моральную готовность разделить ношу Нортон был глубоко убежден, что это его собственная проблема. Это то, что он должен совершить один. Он не может рисковать подвергать друга опасности.

Он прошел в спальню, сбросил покрывало вместе с черными тостами на пол, достал из шкафа небольшой чемодан и кинул его на матрас. И начал укладывать белье, носки, рубашки, брюки.

Нет, решено. Он не станет заезжать за Халом. Он оставит друга в стороне от этого дела.

Он должен вернуться в этот дом один.

* * *

Всю дорогу его сопровождали знамения. Даже удивительно, как быстро изменились его взгляды, умонастроения, сам образ мыслей. Он, который всегда был таким прагматиком, таким реалистом, приверженцем логического мышления, который даже для смеха не допускал возможности существования чего бы то ни было за границами материального мира, теперь с легкостью фиксировал все явления, все знамения, мелькающие за окнами машины. Разумеется, только крайней эгоцентричностью можно было объяснить уверенность в том, что сверхъестественные силы специально ради него создавали все эти знаки и чудеса, которые он трактовал как своего рода предзнаменования.

Но он не сомневался, что так оно и есть.

Проезжая городок Магрудер, он видел черную радугу. Не было ни дождя, ни облаков, лишь черная узкая арка, перечеркнувшая ясное голубое небо.

Одним концом она стояла на лугу за городом.

Другой конец терялся где-то в районе Окдэйла.