Этой ночью ей приснилась девочка. Во сне девочка, голая, лежала вместе с ней в постели. Она целовала ее в губы, губы были мягкими, отзывчивыми, гладкое девичье тело - теплым и восхитительно чувственным, ощущение ее неразвившихся грудок - до боли эротичным. Лори никогда еще не испытывала подобного возбуждения, и хотя краем сознания понимала, что это все происходит не в реальности, что это ей только снится, хотела, чтобы это не кончалось, сознательно старалась протянуть сон, искала все новых, более подробных ощущений. Она терлась телом о девочку, чувствовала мягкую женственность у себя между ног, чувствовала выступающую влагу - никогда в жизни она не источала столько влаги, от липкого любовного сока уже слипались бедра... Никто не проникал в нее, но она уже достигла оргазма, кусала губы, чтобы удержаться от крика, непроизвольные судороги сотрясали тело, а волны наслаждения, исходя из одной точки в промежности, одна за другой окатывали ее с головой.

Проснувшись, она обнаружила, что начались месячные.

Глава 3

Нортон

Осень в этом году выдалась ранней. На календаре был конец августа, занятия в школе только начались, но деревья за окнами классной комнаты уже покрылись красно-желтым нарядом, особенно ярким на фоне низкого серого неба Айовы.

Нортон Джонсон терпеть не мог в такие дни сидеть в помещении. Каждая клеточка тела сопротивлялась этому, и он в очередной раз серьезно задумывался, не стоит ли принять предложение Совета и уйти на пенсию.

Впрочем, ни о какой пенсии не может быть и речи. Он обернулся к классу. Перед ним маячили бледные скучающие лица подростков. Эти дети нуждаются в нем. Не сознают этого, и тем не менее. Другие учителя в школе могут считать его динозавром, осколком минувшей эпохи, но он уверен, что единственный способ чему-нибудь научить школьников, единственный способ преодолеть недостаток родительского внимания и переизбыток массовой информации, характерные для подавляющего большинства из них, - это заставить их пахать без продыху. Это то, что им нужно. Лекции, записи, чтение, сочинения, тесты. Никакого "кооперативного изучения", никаких современных заскоков по поводу современных образовательных "экспертов".

Он через все это уже прошел. В конце шестидесятых - начале семидесятых все школьные учителя были буквально изнасилованы учениками. Когда в одном из кабинетов английского вместо парт появились бамбуковые кресла с подушками. Когда ученикам разрешили самим определять содержание школьных программ и самим выставлять себе те отметки, которых они, по собственному мнению, заслуживали. Он единственный тогда выступал против этой глупости, настаивал, что нет ничего плохого в традиционных, испытанных методах обучения, приверженцем которых он был и в течение многих лет успешно претворял в жизнь.

Тогда над ним все смеялись. Но те времена как пришли, так и ушли.

А он до сих пор здесь.

Нынешним модным образовательным заблуждением было принижение значения фактов и дат. Считалось, что школьникам лучше осваивать "концепции", чем конкретную информацию, и он был намерен терпеливо переждать очередную тенденцию, продолжать работать в школе, продолжать исполнять обязанности председателя департамента, пока этот бум, как и предшествовавшие, не схлынет.

Пока...

Он задумчиво посмотрел в окно. Воздух, должно быть, пахнет костром. А легкий ветерок, колышущий макушки деревьев, прохладен и свеж.

Усилием воли он заставил себя продолжить урок.

Проблема, как ни сопротивлялся этому Нортон, заключалась в том, что последние дни сознание гораздо больше, чем надо бы, блуждало в прошлом. Дело было не в старости, не в рассеянности и не в способности сосредоточиться. Совсем не в этом. Просто сменились приоритеты. Интеллектуально работа по-прежнему имела первостепенное значение, но эмоционально потребности изменились. Преподавание уже не приносило того удовольствия, как прежде. Порой он ловил себя на тяге к удовлетворению более простых, более житейских желаний.

К старым и вечным ценностям.

Нортон бросил взгляд на стенные часы над доской. Время урока подходило к концу. Он вкратце рассказал про Менгеле и нацистские эксперименты и, как обычно, был выслушан классом с вполне пристойным вниманием.

Он попытался, как обычно, подать информацию в исторической перспективе, поместить ее в определенный контекст, дать понять детям важность этой темы. Заставить их думать.