Читаем Долина совести полностью

Но самую главную свою ошибку он допустил два месяца спустя. Анжела уже репетировала какие-то «задние подпевки» в никому пока не известной поп-группе; продюсер нашел девочку очень милой и походя, на скорую руку, завалил на кожаный диван в комнате, соседствующей с его кабинетом…

Анжела разыграла оскорбленную невинность и исчезла почти на неделю. Продюсер не находил себе места; Анжела встретилась ему вечером, вернее, утром после какого-то мероприятия в ночном клубе, и, увидев «странную девочку» сидящей на капоте его машины, продюсер ощутил, что к нему возвращаются молодость и жизнь…

Дальше все было легко и просто. Анжела из «задней девочки» сделалась «проектом», ей шили экзотические костюмы, учили хореографии, пластике, вокалу, гимнастике, возили в бассейн и в тренажерный зал, она жутко уставала, однако была на вершине блаженства, особенно ей нравилось иногда встречать в коридорах девиц, когда-то обошедших ее на том самом первом кастинге. Болтали, что продюсер влюбился в нее без памяти, да он и сам в это верил; Анжела между тем не теряла бдительности, прекрасно понимая, что порох надо держать сухим, а крокодила – мокрым. Время от времени, заметив хоть тень охлаждения со стороны своего покровителя, Анжела исчезала на несколько дней. Охрана сбивалась с ног, продюсер, не умеющий терпеть ни малейшего страдания, лез на стену, швырял в прислугу пустыми бутылками, грязно ругался, а пуще всего костерил Анжелу. Завистники всякий раз надеялись, что найденная беглянка будет тут же с треском изгнана – однако стоило Анжеле появиться, как продюсер расцветал, нежно розовел и забывал все обиды…

Тем временем Анжела уже разучивала специально написанные для нее песенки. Тем временем в сверхсовременной и жутко дорогой студии началась запись ее первого «альбома»; тем временем ее фото появлялись в глянцевых журналах, и щедро оплаченные журналисты кропали рекламные статьи. Между Анжелой и ее всенародной славой оставались какие-то полшага…

– Что-то я не помню твоего триумфа, – сказал Влад. – Я, конечно, не слежу за такого рода музыкальными событиями, но я часто езжу в машине и слушаю радио. Или ты пела под псевдонимом?

– Нет, – Анжела вздохнула. – Мой альбом вообще не вышел. Это было как раз в том году, когда его шлепнули… застрелили в одном шикарном баре.

Влад нахмурился:

– Не помню. Имя продюсера помню – да, вроде был такой… Потом исчез куда-то.

– Не исчез, а его убили, – спокойно сказала Анжела. – И очень хорошо, что меня не задели… потому я как раз была рядом. Успела залезть под стол… У меня потом голос пропал вообще. Я быстренько собрала свои новые шмотки, до чего смогла дотянуться, и – в бега… по отработанной схеме.

– Почему? – удивился Влад. – Разве ты была в чем-то виновата?

– Мне завидовали, – сказала Анжела. – Меня бы с дерьмом смешали прежде, чем я успела сказать «а». А еще потребовали бы готовые записи выкупить, студию оплатить, да мало чего… от греха подальше. Смылась я. Не впервой.

И она протянула руку и включила радио – как бы отмечая конец разговора.

* * *

Они приехали в столицу и остановились в гостинице – не дорогой, но и не самой дешевой, не в центре, но и не на окраине. Анжела заметно нервничала; Влад не мог понять, есть ли хоть какое-то основание для ее страха, или это зарождающаяся мания преследования, дань расшатанным нервам.

– Чего ты боишься?

– Ничего, – отвечала она еще более нервно.

– Как ты думаешь, кто-нибудь мог нас выследить? Пока мы петляли по дорогам? После того, как мы въехали в город – в час пик, между прочим? За нами следили с вертолета? Данные наших паспортов от портье попали прямо в компьютер злоумышленника? Одно дело, если ты находишься в розыске…

– Я не в розыске! Дело закрыто!

– Ну и радуйся. И имей в виду: я пошел у тебя на поводу только потому, что у меня у самого есть кое-какие дела в столице…

Влад лукавил. Он пошел у нее на поводу потому, что дал ей смутить себя и даже напугать. Ему казалось, что она не говорит всей правды, и это беспокоило его все больше и больше.

Он настоял, чтобы они остановились в разных номерах. Время встречи осталось неизменным – каждые три дня в двенадцать ноль-ноль. Местом встречи назначен был бар на первом этаже.