Читаем Долгое прощание полностью

На следующее утро мне представилась возможность поговорить с полковником Райсом. Мы прогуливались с ним по палубе.

– Ну как, цыганочка, вы находите сегодняшнее утро? Мечтаете о земле? – Я покачала головой. Теперь, когда море спокойно, я, кажется, оставалась бы на пароходе вечно. – Приятно видеть в вас такой энтузиазм.

– Это благодаря сегодняшнему утру. Ну разве оно не восхитительно?

Мы облокотились на перила. Насколько мог видеть глаз, простиралось море, гладкое и ровное, как стекло, Казалось, оно составлено из разноцветных кусков: голубого, бледно-зеленого, изумрудного, жемчужного, как картина кубиста. Кое-где поблескивала серебром летающая рыба, воздух был влажным и теплым, почти липким, В нем было какое-то благоухание, какой-то чудный аромат.

– Вы вчера рассказали нам очень интересную историю, – сказала я, нарушая молчание.

– Какую именно?

– Историю о бриллиантах.

– Мне кажется, женщины всегда больше всего интересуются бриллиантами.

– Безусловно. Кстати, что случилось со вторым молодым человеком? Вы сказали, что их было двое.

– С молодым Лукасом? Они были очень дружны, и он разделил участь товарища.

– Но меня интересует, что случилось с ним потом. Об этом знает кто-нибудь?

Полковник Райс смотрел на море. Его лицо было бесстрастно, как маска, но мне показалось, что ему не нравятся мои вопросы. Тем не менее он ответил достаточно быстро:

– Он участвовал в войне и храбро выполнял свой долг. В газетах было объявлено, что он ранен и пропал без вести, может быть, убит.

Я узнала то, что «отела, и больше не задавала вопросов. Но еще сильнее, чем прежде, меня мучило, что же известно полковнику, какую роль играл он во всей этой истории.

В этот день мне удалось узнать важные подробности. Я поговорила с ночным стюардом. Небольшое количество мелочи быстро развязало ему язык.

– Леди не испугалась, как вы думаете, мисс? Это была невинная шутка. Пари или что-то в этом роде.

Постепенно я вытянула из него все.

Когда пароход находился на пути из Кейптауна в Англию, один из пассажиров вручил ему рулон фотопленки и попросил на обратном пути в час ночи 22 января бросить эту пленку в каюту № 71. Пассажир сказал ему, что каюту будет занимать женщина, а все дело представилось как пари. Я сделала вывод, что стюард был щедро вознагражден за свое участие в нем. Имя леди пассажир не сообщил, и стюард не знал, что каюту заняла совсем другая женщина, так как миссис Блейр обо всем договорилась почти сразу же, как только пароход отплыл из Лондона. Пассажира, который разговаривал со стюардом, звали Картон, и его внешность совпадала с внешностью человека, погибшего в метро.

Так одна загадка была решена, а бриллианты, по всей вероятности, были ключом ко всей этой истории.

Последние дни нашего путешествия на «Килморден Кастле», казалось, проходили очень быстро. Мы приближались к Кейптауну, и мне было необходимо тщательно продумать и выработать свои дальнейшие планы. На пароходе было слишком много людей, за которыми я должна была следить: мистер Чичестер, сэр Юстус и его секретарь и, конечно, полковник Райс. Но первое место в моих подозрениях занимал Чичестер. Я уже была готова, хотя и неохотно, перестать подозревать сэра Юстуса и мистера Пагетта, но случайный разговор пробудил во мне новые сомнения. Я не забыла непонятного волнения мистера Пагетта при упоминании о Флоренции. В последний вечер нашего путешествия мы сидели на палубе, и сэр Юстус обратился к своему секретарю с совершенно невинным вопросом. Я забыла точно, в чем он заключался, что-то связанное с опозданиями поездов в Италии, – но сразу заметила, что Пагетт почувствовал себя очень неловко. Когда сэр Юстус пригласил миссис Блейр танцевать, я быстро подсела к Пагетту. Я твердо решила узнать причину его постоянного волнения.

– Я всегда мечтала побывать в Италии и особенно во Флоренции. Вам очень понравилось там?

– Конечно, мисс Беденфельд. Извините меня, у сэра Юстуса накопилось много корреспонденции…

Я крепко схватила его за руку.

– О, вы не должны убегать, – закричала я капризным тоном. – Я уверена, что сэру Юстусу не понравилось бы, если бы он узнал, что вы оставили меня одну, когда вокруг даже не с кем поговорить. Создается впечатление, что вы вообще избегаете разговора о Флоренции. О, мистер Пагетт, мне кажется, что у вас какая-то странная тайна! – Я все еще держала его за руку и почувствовала, как он задрожал.

– Ничего подобного, мисс Беденфельд, ничего подобного, – сказал он серьезно. – Я был бы просто счастлив рассказать вам об этом, но действительно есть несколько важных телеграмм.

– О, мистер Пагетт, какая ерунда. Я скажу сэру Юстусу.

Казалось, нервы его не выдержат, он подпрыгнул, как пружина.

– Что вы хотите узнать?

Его голос, в котором чувствовалось страдание, заставил меня внутренне улыбнуться.

– Абсолютно всё: картины, природа… – Я помедлила, как будто вспоминая что-то. – Я полагаю, вы говорите по-итальянски? – вспомнила я наконец.

– Ни слова, к несчастью. Но, конечно, с помощью носильщиков и, как они там называются, гидов…