Читаем Долгое прощание полностью

Раздался какой-то треск. Я быстро обернулась. Мистер Чичестер уронил свою чашку кофе. Скоро наша компания распалась: миссис Блейр ушла спать, а я вышла на палубу. Полковник Райс последовал за мной.

– Вы неуловимы, мисс Беденфельд. Я искал вас вчера весь вечер на танцплощадке.

– Я рано пошла спать, – объяснила я.

– Сегодня вы тоже собираетесь убежать? Или потанцуете со мной?

– Я была бы очень рада потанцевать с вами, но миссис Блейр…

– Наш друг миссис Блейр не очень любит танцы.

– А вы?

– Мне бы хотелось потанцевать с вами.

– О! – вскричала я нервно.

Я немного боялась полковника Райса, но тем не менее была довольна. Это было лучше, чем разговаривать об окаменелых черепах со старыми профессорами. Полковник Райс был моим идеалом – «сильным, молчаливым жителем Родезии». Вероятно, я даже могла бы выйти за него замуж. Правда, он не делал мне предложения, это верно, но, как говорят бойскауты, – «будь готова». И все женщины без исключения рассматривают каждого мужчину, которого они встречают, как возможного мужа для себя или для своей лучшей подруги. Я много раз танцевала с ним в этот вечер. Он танцевал превосходно. Когда танцы кончились и я уже подумывала о том, чтоб идти спать, он предложил разок пройтись по палубе. Мы прошлись по ней трижды и затем решили немного посидеть. Рядом не было никого.

В течение некоторого времени мы вели уединенную беседу.

– Вы знаете, мисс Беденфельд, мне кажется, что однажды я встречал вашего отца. Он был очень интересным человеком, а его профессия для меня представляет особый интерес. Я сам сделал скромный вклад в антропологию. Когда я был в одном горном районе…

Наш разговор стал специальным. Полковник Райс не был болтуном. Он знал очень много. В то же время он сделал одну или две любопытные ошибки – по-моему, случайные оговорки. Но постарался быстро исправить их. Один раз сказал, что мустьерианский период следует за неолитом. Это абсурд для человека, знающего хоть что-нибудь об антропологии. Было 12 часов, когда я пришла в каюту. Я все еще была озадачена. Неужели он «изучал предмет» с какой-то целью, неужели на самом деле он не знает антропологии? Я покачала головой, не будучи удовлетворена этим решением. Вдруг, почти уже засыпая, я вскочила. Неожиданная мысль пришла мне в голову. Не испытывал ли он меня? Не сделал ли он специально несколько оговорок, чтобы проверить, действительно ли я знаю, о чем говорю. Другими словами, он подозревал, что я не Анна Беденфельд, за которую себя выдаю. Но почему?

На пароходе я, кажется, достиг Спокойствия. Мои седые волосы, к счастью, освобождают меня от необходимости участвовать в разных играх вроде «Братца Билла» и тому подобных.

Какое удовольствие люди могут находить в подобных играх, всегда было для меня тайной. Но на свете много дураков. Надо благодарить бога за их существование, но не брать с них пример. К счастью, я отличный моряк. Пагетт, бедняга, наоборот, очень плохой. Как только пароход отплыл из Сорренто, он сразу же «позеленел». Я предполагаю, что мой второй так называемый секретарь тоже подвержен морской болезни. Во всяком случае, он до сих пор еще не показывался. Но это могло быть вызвано не морской болезнью, а дипломатическими соображениями. Больше всего мне нравится, что он не беспокоит меня. Пассажиры не представляют никакого интереса, за исключением двух хороших игроков в бридж и очень приятной женщины-миссис Кларенс Блейр. Я встречал ее в Лондоне. Она кажется мне единственной женщиной, которая понимает юмор. Беседа с ней доставляет большое удовольствие и нравилась бы мне еще больше, если бы не длинноногий молчаливый осел, который прилепился к ней как банный лист. Я не думаю, что этот полковник Райс нравится ей. Он, вероятно, неплохой человек, но невыносимо скучный. Один из тех сильных, молчаливых мужчин, о которых женщины-романистки и молоденькие девушки всегда говорят с энтузиазмом. Гай Пагетт выкарабкался на палубу после того, как покинули Мадейру. Он сразу начал болтать о работе. Какому идиоту придет в голову работать на борту парохода? Правда, я обещал своим издателям закончить мои «Воспоминания» к началу лета, но что из этого? Кто читает воспоминания? Старые провинциальные леди, И каких размеров они достигнут? В своей жизни я сталкивался с большим количеством так называемых знаменитых людей. С помощью Пагетта я придумал скучные анекдоты о них. И по правде говоря, Пагетт слишком честен для такой работы. Он не позволяет придумывать анекдоты о людях, с которыми я не встречался, по мог встретиться. Я попробовал быть с ним поласковее.

– Вы все еще выглядите совершеннейшей развалиной, дорогой мой, – сказал я ему. – Вам сейчас необходимо отдохнуть. Нет, нет, не говорите ничего. Работа должна подождать.

Но, не обратив на мои слова никакого внимания, он начал беспокоиться о какой-то особой каюте.