Но он, наверно, уже в сквере на Анвер, дожидается, пока откроют решетки.

Точно! Он был там, вместе с другим ветераном подземки, седобородым старцем, который вечно сидел, опершись на палку и разглядывая землю между своими башмаками. Впрочем, если б он смотрел по сторонам, ничего нового он все равно б не увидел. Итак, Моисей восседал на скамейке, а Жеже страстно обнимал ближайшее дерево.

Издалека я громко и с придыханием заорала:

— Квази не с вами?

Моисей лишь потряс головой, даже не приподняв ее, а я принялась трясти Жеже:

— Ты видел Квази? Не дури, это важно.

Мне пришлось его предупредить, потому что он скулил, как побитая собака, а это не предвещало ничего хорошего.

— Дрянь… она меня отвергла.

— Я тебя спрашиваю, ты ее видел или нет?

— Чтоб она сдохла.

Обычно я не люблю насилия, но тут я здорово озлилась. Развернула его лицом к себе, занесла руку, и этого оказалось достаточно. Как все забияки, Жеже боится побоев, и мне стоило труда не засмеяться, когда ему удалось все связно рассказать, даже не путаясь в слогах.

Он действительно ее встретил. Насчет времени от него толку не добиться, но точно уже ночью. Квази парила, аки птица. Он спросил, когда они смогут встретиться, как прежде. Она заявила, что в следующий раз он увидит ее на большом экране, причем крупным планом. А потом трижды обошла вокруг него, повторяя:

— Отвергаю тебя, отвергаю тебя, отвергаю тебя, вот, теперь все в порядке, — и пошла было прочь, но он окликнул ее:

— Ты куда?

По его рассказу выходило нечто душераздирающее — она ответила:

— У меня встреча с продюсером. Я пошла сниматься в кино.

И случилось это на улице Коленкур.

А я пошла в другую сторону.

Последней моей надеждой был Фредди, наша круглосуточная справочная.

В ту ночь все шансы были на моей стороне, но жизнь словно показывала мне нос, отказывая в том единственно важном, который мог бы помочь Квази.

Фредди не нашел лекарства от одиночества, и потому дрых один у своего въезда на паркинг площади Клиши. Я чуть не надорвалась, пока его разбудила. Он наверняка здорово погулял накануне. Стоило ему меня увидеть, как он полез обжиматься, и я влепила ему такую плюху, что он чуть снова не отключился, но, как утопающий отталкивается от дна и всплывает, так и его нокаут выпихнул из спячки, и благодаря этому усилию он окончательно пришел в себя.

Он тут же выложил весь свой словарный запас, а я сделала вид, что извиняюсь. Не надо на меня злиться, я очень беспокоюсь за Квази. Оказалось, что и Фредди не чужд сентиментальности: странная это была ночь. Он все понимал, но, к сожалению, Квази не видел, хотя решительно все понимал, потому как у него тоже есть друг, самый настоящий.

Ну вот, пошло–поехало: Фредди с другом — это все равно, что заяц с лорнетом.

— И дай–ка я тебе расскажу, ты только послушай, этот мой кореш, он классный, а уж надрались… приволок полный короб бутылок, чуешь?.. И тебе, верно, икалось, говорили–то мы о тебе…

Вот с этого момента я насторожилась, потому как кореша Фредди в полку не знали.

— Как там его имя?

— Я ж тебе говорю, он мой кореш. На фига настоящему корешу имя?

— А на вид он какой?

— Высокий, в черной шапочке, и морда вся черная.

— Негр?

Он уставился на меня с шокированным видом.

— Да нет, просто черная, вроде трубочиста.

— Молодой, старый?

— Откуда я знаю, и мне плевать.

— Вы еще увидитесь?

— А, тебя зацепило. Он тоже тобой интересовался, и твоими подружками, и прочим. Я ему сказал что ты феминистка, к тебе не подступись.

Это был мой убийца, я уверена. Мы оба воспользовались услугами одного и того же первоклассного осведомителя. Фредди мог бы работать уличным репортером, если б кто–то ему предложил. Он знал все обо всех. Даже если это «все» на самом деле было парой пустяков. Но убийца задавал правильные вопросы. Потом я успокоила себя: даже Фредди не знал, где спит Робер. А вот Квази была дитем природы и, возможно, окончательно с природой воссоединилась. Несмотря на свои ухарские повадки крутой девицы, она была так наивна.

И я цедила эту ночь каплю за каплей до первых проблесков зари, обшаривая каждый куст в каждом сквере, каждую подворотню, каждую скамейку. Настоящий марафон. Мне встречались и другие марафонцы, которые стирали подошвы в поисках своих дилеров с заложенными за щеку дозами крэка. Денежные мешки разъезжают в такси. Бедняки топают на своих двоих. Денег у них только на дозу, поэтому они все ходят, ходят, и иногда находят. А вот я Квази так и не нашла.

18

Я дотащилась до улицы Бельвиль и пошла бодрее, повторяя себе, что Квази, наверно, вернулась, ждет меня с остальными, и сейчас я вздую ее, как воздушный шарик, за то, какую ночь она мне устроила.

Решетка была широко распахнута, и я сразу увидела ночную зомби, которая горько расплачивалась за вчерашний перебор. Может, вид сверху и был сногсшибательным, но вид снизу и гроша ломаного не стоил.